Федор поначалу пытался сопротивляться моему гастрономическому настрою, но довольно быстро сдался, когда сообразил, что я на радостях зарыла топор войны.
Время едва подходило к обеду, когда мы на пару прибыли в контору. Проводив меня до двери, полковник, крепко поцеловал и, пообещав замариновать до вечера мясо, умчался домой.
Я с неспокойной, голодной душой отправилась работать.
И как-то плохо мне работалось, хочу вам сказать.
Настроение, что еще буквально час было радужным, стало стремительно портиться от бесконечных заданий, документов, отчетности.
В конце дня я была уже порядком зла на всех. Особенно на своих цветочных куриц, которые опять накосячили и я потратила добрых три часа, чтобы выправить их ошибки.
- Езжай домой, Ирин Викторовна, - посоветовала, заглянувшая ко мне на секундочку Женька, - Пожри уже своего мяса и успокойся. А завтра с новыми силами в бой.
Хотела было воспротивиться – работы вагон и маленькая тележка, но Николавна была непреклонна.
- Мне не нужны кадры, сгоревшие на работе. В таком настроении тебе только с кредиторами разговаривать. Кыш отсюда!
Дома меня ждал странный сюрприз.
У Лизки был в гостях парень.
С виду ничем плохим они не занимались. Когда я внезапно заявилась, тихо мирно сидели на диване и, поедая попкорн с чипсами смотрели какую-то молодежную комедию из той серии, для которой мы с полковником уже староваты.
Зоркий глаз заметил, как доверчиво льнула к мальчику Лиза, а он по-хозяйски придерживал ее за плечо. Это было всего несколько мгновений, потому как молодежь, увидев меня резко встрепенулась.
- Ир, а ты чего так рано? – испуганно хлопнула глазами Лиза.
- С работы отпросилась пораньше. Отец должен был мясо замариновать. Приезжал?
- Да. Мясо в холодильнике стоит.
- Отлично! – обрадовалась я, - Я смотрю у тебя гости. Познакомишь?
Лиза потупилась и, покраснев, представила своего напряженно застывшего на диване парня.
- Это Леша.
- Здравствуйте, - вежливо поздоровался мальчишка, наконец, отмирая и поднимаясь с дивана.
Он явно чувствовал себя неловко, но храбрился.
Высокий, худой, словно глиста в скафандре, в какой-то несуразной, растянутой футболке он мог произвести впечатление оборванца, если бы не серьезный взгляд серых глаз и упрямо поджатые губы. Очень знакомый жест – так делает полковник.