Но так быстро отскочила к двери и, бросив на отца пронзительный, пробирающий до холодного пота взгляд, произнесла дрожащим голосом:
- Или нас всех забирай, или никого, но без мелких я жить к тебе не поеду.
И хлопнула дверью, выбежав в коридор, оставив обескураженного Фёдора беспомощно стоять посреди директорского кабинета и переваривать ее слова.
Несколько мучительных мгновений он стоял, обдумывая слова дочери, а потом повернулся к заведующей и, все еще не веря, что на это решился, произнес:
- А вы можете…показать мне этого мальчика?
- Какого мальчика? – непонимающе смотрит на него она, поверх очков.
- Пашу. Лизкиного брата.
Заведующая как-то странно на него посмотрела, словно он слегка умом тронулся, и поднялась из-за стола.
- Ну, что ж. Пойдемте…
Мальчик оказался очень тихим и спокойным. Подойти к нему близко и заговорить Фёдор не решился. Стоял и наблюдал со стороны.
Его группа гуляла на улице и, когда Заведующая показала мужчине одинокого мальчика лет пяти, который уныло ковырялся лопаткой в песке, горло сдавил мучительный спазм.
Минут десять они стояли на крыльце, наблюдая за Пашей, но он так и не сдвинулся со своего места – что-то сосредоточенно чертил лопаткой на мокром песке.
- Рисовать любит, - сказала заведующая, - Павлик очень замкнутый ребенок…"
"Женщина замялась на несколько мгновений, а потом повернулась к Рыжову и очень строго предупредила:
- Вы, Фёдор Гаврилович, если не уверены – не беритесь.
Полковник ничего не ответил, только кивнув, спешным шагом направился к воротам, не оборачиваясь.
Этой ночью ему было о чем подумать и, выкурив почти целую пачку сигарет, принять, пожалуй, самое важное в его жизни решение.
А на утро он уже стоял в кабинете той самой чиновницы, говоря невероятное:
- Я всех заберу, - под папку легла вторая половина отпускных, - Оформляйте побыстрее, а то детишки на казенных харчах совсем исхудали.