Знаешь, какой у нас господин немец страшный, когда ревнует. Ух!
И самое главное, сколько самодовольства в этих словах. Похоже, ей доставляет удовольствие заставлять ревновать своего супруга.
- А не боишься, что Ян обидится? – поинтересовался я.
- Не-а, - улыбнулась Женька, - Здоровая ревность подогревает отношения. Без нее семейная жизнь была бы довольно скучной.
- Интересное мнение.
- Учись! Пока я жива.
С этими словами брюнетка вылезла из авто и величественно прошествовала, чеканя модельный шаг стройными ножками мило пускающих слюни охранников банка.
Я быстро посеменила следом, думая только об одном:
«А если у меня нет ревнивого дракона?»
Когда мы поднялись на второй этаж в кабинет управляющего, я поняла, что дракон меня бы не спас. Ибо от чудовища в лице бывшего мужа, что внезапно, с какого-то перепугу, воспылал страстью к моему декольте, может спасти только плита…гранитная…на его смазливую рожу.
Если бы я знала, что мой бывший работает в этом банке, да еще и заместителем управляющего – в жизни даже на порог бы не ступила, не то что в кабинет.
Пока я пыталась оправиться от шока, в который меня вогнал донельзя ослепительный вид бывшего благоверного, Женька, не тратя время, сразу взяла быка за рога и обратилась к высокому, худощавому мужчине, что с важным видом занимал кресло управляющего.
- Добрый день, Эдуард Петрович. Как я рада нашей встрече. А то все по телефону, да через супруга.
С этими словами она уселась на кресло, закинула ногу на ногу.
Мужик напротив, мгновенно попав под действие невероятного обаяния Николавны, тяжело сглотнул и уставился на ее ноги, как на восьмое чудо света.
Мне показалось или у Женьки там край чулка торчит?
Божечки! Это даже страшнее, чем Шерстяков, с гадской улыбкой пялящийся на мой бюст.
Надеюсь, Петерман об этом не узнает.
- Ян мне не говорил, что у него такая очаровательная супруга, - расплылся в улыбке Эдик, - Ему повезло.
- И не говорите, - в своем репертуаре ответила Женька и вытащила заранее приготовленную и распечатанную презентацию.
папка плюхнулась перед носом управляющего, и я поняла, что пора начинать. Остудить, так сказать, Эдиково воображение. Поди еще слюной захлебнется.
Уселась напротив Женьки, но блондинки похоже мужика не интересовали – ни одного взгляда в мою сторону, зато Шерстяков, подсевший ближе, так и пожирал меня своими зенками, словно впервые в жизни узрел, что у меня есть талия.