— Даже не сомневайся, — уверенно произнес ее снежный ирбис.
В коридоре послышался спор, затем недовольный голос барона ассер Вилленского:
— Гарсан, ты здесь?"
"— Да, отец, вышел за… за почтовыми голубями, Кати отправила. А-а-а… князь давно ушел, проводил нас до библиотеки и ушел.
— Вот как… Так поторопись!
Катарина спрыгнула с колен князя, начала испуганно поправлять одежду.
— Я спрячусь, — шепнул князь, и она радостно кивнула.
Когда дверь отворилась и вошел отец, Катарина старательно выводила буквы, словно прилежная ученица.
— Ты одна? — хмуро спросил барон.
— Гар скоро вернется, — не поднимая головы, ответила девушка.
— Это хорошо, — отец сел на край стола, — значит, мы сможем поговорить. Катарина, откажись от этой свадьбы!
Судорожный вздох, из-за которого пришлось прервать написание и уверенное: — Нет!!!
Ассер Вилленский гневно смотрел на упрямую дочь. Тихо выругался и продолжил:
— Дариан не позволит тебе жить спокойно! Раз за разом он будет отправлять убийц и рано или поздно тебя убьют!
За окном послышался смех — гости развлекались, вдалеке слышалось ржание лошадей, в коридорах все так же царила предсвадебная суета, и разговор о смерти казался столь нелепым.
— Отец, мы уже говорили об этом. Я не изменила своего решения тогда, не изменю и сейчас! — Катарина встала, подошла к окну, вглядываясь в горизонт, — Как же вы не понимаете, я люблю Ранаверна! И я… перенесла так много боли… грязи… унижений! Я хочу быть любимой и счастливой, а вы!.
Барону было больно, но в душе он смирился с позором дочери, смирился настолько, что был готов принести ее в жертву снова… Как тогда, отдавая во фрейлины Ее Величества.
— Нам нужно чтобы империя Ратасса была… несколько более заинтересована в обеспечении нашей безопасности, — медленно произнес ассер Вилленский.
В первые несколько секунд Кати показалось, что она ослышалась! Повернувшись к отцу, она с удивлением взирала на того, кто казалось, был более всех рад ее спасению, а теперь…
— Вы предлагаете МНЕ лечь под императора Хассияна?! — в ужасе воскликнула Катарина.
— Зачем так грубо, — барон недовольно поморщился, — достаточно того, чтобы он был заинтересован в тебе.
Она в ужасе смотрела на отца, который старательно отводил взгляд, а затем начал говорить быстро и отрывисто:
— Елизавета мила, но у нее нет твоего обаяния да и ума тоже. А сейчас Ортанон в опасности и мы будем сломлены рано или поздно, ты должна это понимать.