— Вот сейчас, избавь меня от своих моральных терзаний, — Алиссин положила голову на ее плечо, тихо простонала, — я бы могла уйти, но ты не выдержишь такого темпа, и он это знает. Река перекрыта, дороги тоже, этот демон, наверное, и не спал ночью.
— И что теперь? — Кати не знала — радоваться услышанному или нет.
— Ну… — Алиссин фыркнула, — придется действовать старыми проверенными методами.
* * *— Я не могу больше! — Катарина упала на колени, а затем и вовсе легла на траву, уже не думая о том чисто здесь или нет.
В быстрогустеющих сумерках уже были заметны блестящие спинки светлячков, судя по шорохам вокруг них, просыпались лесные хищники… Где-то вдалеке послышался вой…
Алиссин вернулась, хмуро воззрилась на лежащую девушку:
— Кати, радость моя, поднимайся, нам еще всю ночь предстоит идти!
— Я не могу! — простонала несчастная княгиня, — В моих сапогах хлюпает не пот — кровь! Мои ноги дрожат от перенапряжения! Я не могу, Ваше Величество…
— Как можно быть такой слабой?! — презрительно фыркнула королева.
И снова изнуряющий бег по ночному лесу. Алиссин крепко держала ее за руку, заставляя бежать за собой, а Катарина старалась ступать так, чтобы не сломать ногу, что было бы не сложно в этом лесу, где змеились корни деревьев.
Бег, быстрее и быстрее и она понимает, что ей не показалась. Алиссин, тихо проговаривая какие-то ругательства, бежала все быстрее, не отпуская руки Катарины.
— Ранаверн идет по следу! — на ходу сообщила Алиссин. — Не понимаю, как он вычислил нас! Не понимаю!
Катарина, из последних сил стараясь не упасть, хрипло ответила:
— Просто он такой же зверь, как и ты!
Резко остановившись, королева приказным тоном произнесла:
— Повтори!
Согнувшись, Катарина пыталась отдышаться, и злость, смешанная с усталостью нашла выход:
— Вы все звери! — выкрикнула Кати, — И ты, и Дариан и князь Арнар!
Алиссин чуть склонила голову набок, а затем метнулась к девушке.
— А ты меняешься, Кати, — и насмешливое, — видимо брак с Арнаром стал для тебя полным разочарованием, а?
Вырвавшись, Катарина зашагала вперед, упрямо поджимая губы и стараясь не давать волю слезам.
— Ну же, Кати, — королева не отставала, — он бил тебя? Принуждал? Он был груб?
Катарина промолчала.