Внезапно Кати ощутила прикосновения его рук к своим ладоням, и неожиданно ласково Хассиян произнес:
— В нашей жизни плохое случается, но из-за этого не стоит лишать себя возможности жить. Отнеситесь к вашему прошлому, как к увлекательному приключению, о котором будете с улыбкой вспоминать в старости.
— Если мне суждено дожить до этого благословенного времени, — Катарина горько рассмеялась.
— Я заставлю князя дать слово, что он сохранит вашу жизнь. Он не посмеет причинить вам вред.
— Благодарю вас, — Кати улыбнулась, но в ее тоне и намека не было на благодарность.
— Неужели супруг был столь жесток с вами? — не удержался от вопроса Хассиян.
Он поднялся на ступеньку выше и теперь стоял так близко, что Кати ощущала биение его сердца, но если бы она знала, что испытывает сам повелитель Шарратаса. Хассиян ощущал себя пьяным, но при этом не пил и капли вина. Для него весь мир внезапно уменьшился до хрупкой девушки с удивительно светлой кожей, в глазах которой плескалось отчаяние.
Пораженная его долгим молчанием, Катарина подняла голову и вскрикнула, потому что утративший остатки контроля император, забыв обо всем склонился к ее губам.
Тихий, полный отчаяния стон и Кати отшатнулась, потеряла равновесие, но Хассиян подхватил прежде, чем девушка упала на каменные ступени.
— Простите, — хриплый голос Яна разнесся гулким эхом, — видимо я поддался наваждению.
— Отпустите меня, — прошептала Кати, все еще удерживаемая императором.
Хассиян не пошевелился. Держал хрупкое тело почти на весу и не мог найти в себе силы отпустить.
— Еще вчера вы предлагали себя открыто, а сегодня… — в его голосе прозвучала горечь, — Какая же вы истинная, Катарина? Та, что вела себя как распутница, или это запуганное дрожащее создание, что я держу на руках сейчас?
— Отпустите, прошу вас…
— Не могу, — внезапно признался скорее самому себе, чем Катарине, Ян."
"— И на что же вас толкнет ваше вожделение в дальнейшем? — язвительностью скрыв страх, произнесла девушка.