— Боюсь, я вынужден последовать приказу повелителя Шаратаса и покинуть его владения, — но говорил князь с таким нескрываемым пренебрежением, словно планировал покинуть навозную кучу, — Был безмерно счастлив, повидать вас, королева.
«И все… он сейчас уйдет, — в отчаянии подумала Катарина, и я… никогда не увижу его больше…». Потом пришла и другая мысль — договор между Гаорой и Отаноном так выгоден для ее княжества, так нужен. Шарратас, несмотря на все заверения, способствовал лишь замедлению развития вассальных территорий, не допуская их усиления.
— Разве сильные мира сего решают конфликты ударами шпаги? — тихо, словно разговаривая с собой произнесла Катарина. — В споре всегда… виноваты оба…
Алиссин взглянула на Катарину и перестала дышать. Это Дариан считал, что все идет так, как должно быть, а Ее Величество отметила румянец на щеках, смущение, столь тщательно скрываемое обычно и голубые глаза потемнели от гнева.
— Леди Катарина, король уже сказал свое слово, — ледяным тоном произнесла Алиссин, все так же пристально разглядывая девушку.
Судорожный вздох, чуть сжатые губы, прикрытые на долю секунды глаза.
«Уму непостижимо, — с яростью думала королева, — как сопливая пастушка, увидевшая благородного господина! Маленькая дрянь!»
А Катарина, и, не подозревая, что малейший ее жест анализируется с убийственной точностью, в последний раз взглянула на князя и вздрогнула, потому что взгляд снежного барса был прикован к ее лицу.
— Леди Катарина ассер Вилленская, — очень тихо произнес Ранаверн Арнар.
С трудом Кати изобразила реверанс, а когда подняла голову, он уже не смотрел. Девушка чуть покачнулась, стараясь сдержать рвущееся рыданиями сердце… Теперь ей нужно было просто забыть и жить… Но как?!
Катарина вернулась к маркизу, забрала документы и так и стояла возле бокового входа, боясь посмотреть на прекрасного снежного барса, чтобы не видеть в его глазах презрения. Да и могла ли она рассчитывать на иное отношение… Она грязь, подстилка, лишенная чести аристократка, у которой нет прав, нет воли, ничего нет…
— Больно? — тихо спросила подошедшая Алиссин.
— Очень, — не стала отрицать Катарина.
— Теперь ты понимаешь, что чувствую я, каждый раз, когда ты отвергаешь!
Гордо развернувшись, королева покинула тронный зал, а Кати еще предстояли дела с королем, хотя больше всего на свете девушке хотелось спрятаться от всех и дать волю жгущим глаза слезам.