Не она мчит во тьму, постоянно отставая от нее на долю секунды.
Резкий вираж, машину качнуло, чтоб не упасть, Саша схватилась за кожаную обивку сиденья за спиной. Теплая ладонь тотчас накрыла ее руку. Нет. Не желая чувствовать его прикосновений, девушка высвободилась, двигаясь еще ближе к окну, точней дальше от него.
Артем послушался, за ними не ехал никто. Они часто обгоняли кого-то, иногда, такие же сумасшедшие, как и они, обгоняли уже их. Но иномарки в зеркале заднего вида постоянно менялись.
Тишину в салоне разорвала мелодия.
Уже по третьему кругу играл короткий проигрыш, а брать трубку Яр не спешил. Волна жара прилила к девичьим щекам, Саша прислонилась лбом к холодному окну. Телефонный звон резко оборвался. Закрыв глаза, Саша ждала, что же он скажет, той, другой. Как будет звучать его голос, какой смысл он вложит в слова. Но ничего не произошло. Они все так же мчали вперед, разгоняясь еще сильнее, единственный звук, спасающий от звенящей в ушах тишины — монотонный рокот мотора.
Еще километр, два, три. Вдоль обочины зажглись фонари, навстречу мчат машины, заслепляя их светом фар, кто-то сигналит, считая их сумасшедшими, другие прижимаются к обочине, от греха подальше. Сашу сейчас даже не очень заботило, что они могут разбиться. Могут, и что? Разве мир от этого много потеряет?
Снова зажужжал телефон, а через секунду салон заполнила эта слащавая, слишком мелодичная трель. Телефон в руки Самарский взял, жужжать прекратилось, а вот резать слух музыка продолжало еще долго, но исход тот же — трубку Яр не взял.
Придурок. Нельзя заставлять девушку звонить, нельзя скидывать, нельзя игнорировать. Лучше ври, если не хочешь говорить правду. Но своим игнором — заставляешь придумывать сотню версий еще активней.
Телефон замолчал, Яр отбросил его на переднюю панель, не слишком заботясь о целостности. Не рассчитал, он соскользнул в угол у пассажирского сиденья.