Все что удалось узнать — она понятия не имеет, где Анастасия, а с Титовыми не общается почти столько же, сколько с дочерью. Женщина была предельно аккуратна, потратив, по его словам, уйму времени, фокус с Шутовым/Яковлевым повторить не удалось.
Во время еще одной их встречи с Титовым, тот опять бесновался, угрожал, чего-то требовал, кажется, совершенно не понимая, как он попал.
Одну встречу, так и не назначенную, Яр постоянно в своей голове переносил. Снежа. Им нужно было поговорить.
Снова знакомый подъезд, свет в окнах на седьмом, бронированная машина у выезда.
Она не медлила, просто посмотрев в глазок, не сразу поверила, что ей не чудится.
— Ты приехал! — шею обвили руки, сдавливая очень-очень сильно.
— Нам надо поговорить, — Снежа заглянула в лицо мужчины, а потом отступила, пропуская в квартиру.
Девушка оттягивала неизбежный момент разговора, как могла, невозможно медленно готовила чай, оставив Самарского в гостиной, пыталась справиться с дурным предчувствием, не получилось.
— То, что я тогда сказала, это неправда. Я просто очень злилась. У меня никого нет.
— Я знаю.
— Прости, я просто была дико злая, ты снова уехал, а я опять осталась одна. Не знаю, что на меня нашло, просто захотелось, чтобы ты чувствовал то же, что я. Я дико тебя ревную, Слава. До жути.
Еще месяц тому, он с уверенностью сказал бы, что зря. А сегодня, изменилось все, в том числе и это.
— Я верю тебе, честно. Но просто это ужасно сложно, не знать где ты, не иметь возможности увидеть или даже услышать! Но я буду стараться…
— Ничего не получится.
Внутри у Снежи похолодело.
— Ты мне не веришь, думаешь, я вру? У меня правда никого нет.
— Дело не в этом.
— А в чем?
— Все усложнилось, — если раньше, он думал о том, что не хочет мучить ее, сейчас не хотел мучить еще и себя.
Он не хотел сделать ей больно, не хотел доставлять страданий, просто пытался объяснить то, что она и так уже давно понимала сама — у них нет будущего.
Снежа повела себя как и всегда до этого — она не умела требовать, истерить или шантажировать.
— Снежана, — он окликнул девушку, кажущуюся совершенно безучастной.
— Просто уйди. Прошу.
Ведь говорят, что насильно мил не будешь, вот только этот аргумент не помогает воспринять легче, когда тебе об этом сообщают.