А кстати, пироги, с которых Меншиков свою карьеру начинал, были очень даже невкусны. «Это безвкусное печение, начиненное накрошенной рыбою. Едят его с постным маслом. Только простой народ употреблял это отвратительное кушанье»[99]. А аристократ в рот такие пироги не возьмет. И откуда такое неправильное понятие у народа взялось, будто на пирогах Меншиков разбогател? Намедни в электричке женщина (не историк, конечно, а так, дачница) во всеуслышанье говорила торговке, которая пирожки с картошкой купить предлагала, что она никогда не разбогатеет, потому как пирожки у нее маленькие, а вот Меншиков разбогател, потому как пирожки у него были большие.
Мы не вдаемся в философскую подоплеку этого парадокса, тем более что пирожки Меншиков давным-давно позабыл как стряпать. Но не отсюда его богатство пошло, а от острого ума и хваткости он процветать начал да от дружбы с царем Петром. Благодаря «Минхерцу». Он сейчас на Васильевском острове такой дворец отгрохал, что не ахнуть невозможно. Его через Неву-реку золоченая ладья, изнутри обитая зеленым бархатом, с двадцатью четырьмя гребцами-молодцами перевозит.
В этом дворце мечтал этот светлейший малолетнего царя со своей дочерью Марией обручить, пока враги его Долгорукие не спохватились. А обручив царя со своей дочерью, надеялся править Россией и дальше. Ну, конечно, не по-настоящему еще женить, но обручить, царю едва тринадцать лет исполнилось, у него, как сказал М. Шолохов, «женилка еще не выросла», хотя царь — шустрый малый, рано созревший. Про него доподлинно известно, что он под покровом ночи, днем набегавшись по лесам и полям с обольстительной тетушкой Елизаветой по охотам разным, аппетит на любовные утехи нагулявши, прокрадывается с верным дружком Иваном Долгоруким в известные заведения плоть свою облегчить.
Ведь царевна Елизавета — известная кокетка, она и старика импотента без виагры на ноги или на что там еще поставит, не только физически быстро развивающегося юнца. О, история знает примеры ранней развращенности царей. Вспомним, как горничная Анны Австрийской госпожа де Бове, будучи в возрасте почтенной матроны, соблазнила юного Людовика XIV и так разогрела его плотские чувства, что освободиться от них он до глубокой старости не мог.
Словом, Меншиков правильно рассчитал, что надо торопиться с обручением, поскольку слишком много у него врагов развелось, готовых претендовать на его регентство. Остерман, этот склерозный воспитатель, все время царя против него подстрекает, Долгорукие носы свои длинные высовывают.
