Как только позволяет погода, перебирайся спать во двор, всегда спи с открытым окном»[137], Екатерина II в письме к шведскому королю Августу III, который обратился к ней за авторитетным советом в деле воспитания детей, зная, как царица любит своих внуков и какие прекрасные сказочки для них сочиняет, вот как описывает воспитание своего внука Александра: «Тотчас же после его рождения я взяла ребенка на руки и после того, как его обмыли, понесла его в другую комнату. Его положили в корзину, в которой была кукла.
Это было сделано с той целью, чтобы больше не вздумали качать ребенка. Особенно заботились о чистоте и свежем воздухе. Кровать Александра (он не знает ни люльки, ни качанья) железная, без занавес. Лежит он на кожаном матраце, на которое стелется одеяло. У него не более одной подушки и очень легкое английское покрывало. В его комнате всегда говорят громко, даже когда он спит. Даже на бастионе Адмиралтейства, напротив его окон, стреляют из пушек, и он не боится никакого шума.
(Не потому ли Александр I был туговат на ухо — Э. В.) Температура в его комнатах 14–15 градусов. Каждый день комнату освежали и ежедневно его купали. Сначала вода была теплая, позднее комнатной температуры. Как только позволяла погода, Александра выносили на воздух с непокрытой головой и приучали его спать на воздухе. Он ничего не знает о простудах, большой, полный, свежий и веселый, любит прыгать и почти никогда не кричит»[138].
Портрет императора Павла I.
И надо вам сказать, дорогой читатель, что это спартанское воспитание принесло свои плоды: скажем коротко — это был хороший царь.
А вот Павел, который, как мы знаем, «хорошим» царем не был, воспитывался не Екатериной, а ее тетушкой Елизаветой Петровной. Она даже на руках подержать сыночка редко когда давала. А поскольку о правильном уходе за детьми понятия не имела, хотя нарожала их предостаточно, а здоровой интуиции тоже не придерживалась, только мнений старых бабушек, которыми ребенка окружила, то растила его в люльке, со всех сторон обшитой чернобурками, укрывала одеяльцем в духоте неимоверной, поскольку спальню ребенка никогда не проветривали.
Екатерина без слез смотреть не могла, как ее сын под лисьими мехами парится, весь потом обливаясь. Но даже обильный пот вытереть с его личика не могла, когда ее в редких случаях к ребенку допускали: боялась прогневить тетушку Елизавету Петровну.
