В стеклянной кабине монахи что-то сосредоточенно фиксируют на своих кристальных табличках, тщательно записывая исход каждого боя. Они выглядят спокойно, даже слишком. Через небольшое окно подсобного помещения я разглядываю их внимательно. Они явно контролируют ситуацию — или думают, что контролируют.
Наконец, на арене остаётся только одна альва. Та самая пацанка. Она готова к следующему бою.
Я поворачиваюсь к Ледзору, который уже поднялся, глядя на арену с широкой ухмылкой.
— Твой выход, Одиннадцатипалый, — говорю я, голосом, полным решимости.
Ледзор хлопает меня по плечу, его лицо светится азартом.
— Хо-хо! Пожелай мне удачи, граф! — бросает он, направляясь к арене.
— Удачи, дружище! — хлопаю его в ответ по спине.
Ледзор с громовым криком «Хрусть да треск!» проламывает стену, словно ледяной таран, открывая нам путь. Я с Красивой устремляюсь вверх по коридору и, не замедляясь, врываюсь в кабину с монахами.
Не теряя времени на лишние церемонии, обрушиваю на них Голод Тьмы и пси-гранаты.
Один из гумункулов, раздутый до неприличных размеров, бросается в атаку. Его удаётся отбить — ударом ноги я выпинываю его прямо в стеклянную стену. Гумункул разбивает её и с глухим треском падает на арену. Внизу же Ледзор, облачённый в ледяной доспех, сражается с альвой-пацанкой.
Он явно старается не наносить смертельных ударов, выбирая аккуратные удары, чтобы не повредить её слишком сильно.
В один из моментов ей удаётся выбить топор из рук Ледзора.
— Мороз на кости! — бормочет он, пятясь назад.
Теперь он использует магию льда, чтобы сдерживать её натиск. Замороженные шипы вырастают между ними, но альва, не сбавляя ярости, прорывается сквозь них.
— Кто эта бешеная⁈ — рявкает Ледзор, уклоняясь от её очередного удара.
Я сам задаюсь этим вопросом, пока отбиваюсь от монахов. И тут замечаю, что Красивая исчезла из поля зрения. Это определённо нехорошо. Уже собираюсь искать её ментальными щупальцами, как вдруг у самой арены замечаю неожиданную гостью.
Рядом с Ледзором появляется красивая рыжая девушка.