Не пропадать же добру!
– Кончай крохоборствовать, Фунт! Мы же культурные люди, в натуре! – осудил я излишнюю рачительность Петровича. – Пусть бывший вышибала в красивом прикиде под землицей спит. Отвезете его с Томом в лес и закопаете. Костерок потом на месте захоронения сварганьте, чтоб ни одна собака тайную могилку не учуяла и не разрыла. Усекли? Вот и ладушки! Я в клубе ""У Мари"" буду. Обедать уже время приспело...
В сопровождении Цыпы выйдя из гостиницы на свежий воздух, я не смог отказать себе в удовольствии и, зажмурившись, подставил лицо ласкам прямых, но по-весеннему нежных солнечных лучей.
– Кстати, Цыпа, чуть не забыл! – не открывая глаз, дал я новое задание соратнику. – Проверь всех наших мальчиков на наркозависимость. Если выявишь хроников, увольняй без всякого выходного пособия.
– Все понял, Евген. Сделаю в лучшем виде, гарантия!
– Только, пожалуйста, работай погуманнее, браток. А то знаю я твои бандитские методы, – слегка пожурил я подручного.
– Кто-то из твоих любимых философов? Сократ? – неуверенно высказал догадку соратник.
– Мне за тебя просто стыдно, братишка! – не смог удержать я глубокого вздоха. – Это сказал сам Христос. Библию, Цыпленок, надо хотя бы изредка почитывать! Для успокоения души и развития мозговых хранилищ мудрости.
ПОПКА, ДУРАК И Я
Стоя над свежим могильным холмиком, я вдруг ощутил себя невыразимо одиноким и почти несчастным, хоть и был в обществе двух верных друзей-соратников, присутствовавших на скромной похоронной церемонии исключительно только из уважения ко мне.
Цветущие сытые лица Цыпы и Тома не выражали даже тени скорби или печали. Какие-то бесчувственные у коллег души, атрофированные к переживаниям и адаптированные к горю. В силу специфики их чуть ли не ежедневной грязно-кровавой работы, наверное. Впрочем, и среди профессиональных убийц довольно часто встречаются весьма тонкие, сентиментальные личности.
Где-то высоко над нашими головами в густых ветвях деревьев беззаботно порхали невидимые пичуги, во все горло восхищаясь летним солнечным днем, но их певческие старания на сей раз ничуть не подняли моего настроения.