– Не врубаешься? – ухмыльнулся лысый тип и чисто по-отечески пожурил: Опыта у тебя хоть отбавляй, но и глупости – вагон с небольшой тележечкой!
– Так вы не заплатите?! – визгливо уточнила Светка, примериваясь, как бы поточнее ткнуть оборзевшего старого козла в его масляные глазенки.
– Но-но, полегче на поворотах, детка! – враз догадался о кровожадных намерениях проститутки владелец ""БМВ"" и влепил ей столь увесистую оплеуху, что у Светки от боли и незаслуженной обиды брызнули обильные слезы, которые моментально вымыли из ее гудящей головы весь агрессивный запал.
– Слушай сюда, девонька, – взяв Светку за волосы, лысый дернул вверх, заставляя поднять голову. – Эта улица принадлежит мне, и если ты хочешь снимать клиентов тут, то будешь отстегивать в мою пользу кой-какой процент от доходов. Усекла?
– Да. – Светка хотела кивнуть, но собственные волосы не дали, зажатые в цепкой лапе лжеклиента.
– Вот и умница! – сразу подобрел рэкетир, отпуская белокурые волосы жертвы на волю из своей мясистой, но жесткой длани.
– Хорошо, – пролепетала Светка, стараясь не глядеть в противные маслянистые глазенки вымогателя. – Можно я пойду?
– Скатертью дорога! – щедро разрешил лысый. – Выметайся, шалава! И крепко помни – уговор дороже денег!
Отправленная из автомобиля мощным тычком в спину, Светка, не удержав равновесия, упала коленями на тротуар и вдобавок ко всем несчастьям порвала еще колготки.
В таком состоянии души и гардероба, ясно, ни о какой работе речи идти уже не могло, и Светка, проклиная всю мужскую половину человечества и стараясь сдерживать слезы, чтоб вконец не размазать по лицу потекшие тушь и макияж, отправилась домой.
Впрочем, домом снимаемую ею с подружкой Веркой однокомнатную квартирку на углу Ленина-Вайнера можно было назвать лишь условно. К тому же – захудалый первый этаж шлакоблочной облупившейся пятиэтажки, подавляющий вечным неистребимым ""ароматом"" человеческих испражнений.