Только бесконечным изумлением и полной растерянностью можно объяснить следующий мой вопрос:
– Почему на сто двадцать пять? Я была в кабинете доктора два часа.
Администратор взвыла сиреной:
– Отсчет времени идет с момента перешагивания больного через порог в кабинет и из кабинета. В дверь встроен датчик, он автоматически начинает и завершает часы работы профессора с пациентом и передает информацию на ресепшен.
В моей голове неожиданно ожили воспоминания из детства, из тех времен, когда ресепшен в районной поликлинике назывался регистратурой, а в аптеках продавали очень вкусную микстуру от кашля.
– Ухо болит? – улыбается она.
Я молча киваю.
– Сейчас разберемся, не бойся, неприятно не сделаю, будет только щекотно! – обещает педиатр.
Минут через пять Нина Сергеевна закрывает свою огромную сумку и говорит Раисе, которая молча ждет вердикта доктора.
– Очередной отит. Лечим как всегда. Но мне не нравится, что это уже третий раз за полгода. Дам вам направление к профессору Рудину, покажете ему Виолу.
– Спасибо, – бормочет тетка, – но сейчас с деньгами трудно.
– Лев Николаевич принимает бесплатно, – улыбается педиатр, – потратитесь только на дорогу в НИИ педиатрии, он находится недалеко от метро. Два пятачка вас не разорят.
– Как-то неудобно с пустыми руками, да еще к профессору, – мямлит Раиса.
– Глупости! – начинает сердиться Нина Сергеевна.
– Ладно, – нехотя соглашается тетка.
Нина Сергеевна пару секунд смотрит на нее, потом вынимает из своего портфеля журнал «Мурзилка» и дает его мне со словами:
– Держи подарочек на больное ухо.
Тетка возвращается минут через десять, вся красная. А я, счастливая, листаю журнал. Не знаю, что сказала Рае Нина Сергеевна, какие аргументы нашла, но через пару дней мы поехали в НИИ педиатрии. Понятия не имею, что болело в моих ушах, но после того, как мне их промыли, отит больше ко мне не возвращался.