– А сколько тебе лет? Ты вчера сказал – сорок. Что это значит? Ты не похож на глубокого старика.
– Пошутил, назло этим бандитам."
"Она встала и принялась одеваться.
– У тебя на все есть ответ. Что ты ответишь на просьбу дать мне двести монет?
Я облегченно перевел дух. Эта тема не имеет подводных камней.
– Конечно, ты их получишь!
– А если я попрошу свозить меня в Роганду?
Однако! Я помолчал. Конечно, соглашаться на бесцельную трату денег и привлечение к себе излишнего внимания не стоит. Но я кивнул.
– И это ты получишь. Кстати, а сколько тебе лет?
– Четырнадцать…
Да-а-а… Там, дома, страшно подумать, что бы могло меня ожидать за связь с ребенком! А здесь… На вид ей лет двадцать пять – тридцать. Это вполне сформировавшаяся женщина, которой давным-давно надо было родить. Почему у них такой маленький жизненный цикл? Хотя навойский год равен двум земным, если знать это, то все становится на свои места.
В крохотной прихожей я обнял Клайду за плечи, скользнул руками по шее, сжал ладонями виски, замер.
– Ты всегда помнишь про меня? – задал я глупый вопрос.
– Не каждое мгновенье, – конкретно ответила женщина. – Но вспоминаю два-три раза в час. Если, конечно, не отвлекают дела.
Она прижалась теснее, и я поцеловал ее в шею, под ухом. Клайда тихо засмеялась, поежилась и отстранилась.
– Зачем ты это сделал?
– Захотел и сделал…
Я уже понял, что допустил ошибку. На Навое не целовались: подобное проявление чувств вне местных традиций.
– И это тоже странно. Меня мучают сомнения, а ты выкручиваешься… Что я должна думать?
– Только не делись ни с кем своими сомнениями, – сказал я. – Иначе меня могут заподозрить в том, что я шпион Агрегании.
Она засмеялась.
– Что ты! У них же на голове рога и копыта на ногах!
Вот это сила пропаганды!
– Ну, все равно… Не будешь ни с кем обсуждать мои странности?
– Обещаю!
Детский сад какой-то, Марк Джордан!
* * *Я крутанул пластмассовые краны, и на голову пролилась теплая вода. Пот она смыла, но освежить так и не смогла. Растеревшись жестким, как наждачная бумага, полотенцем, я принялся за бритье. Лезвие скользило по щекам, оставляя в мыльной пене чистую дорожку.