— Нет, — запах сирени трогал дыханием кожу на губах.
— А целовать?
— Заткнись. Я не гей.
— Ладно. Тогда можно мне?
— Нет.
— Будем так просто стоять? — я открыла глаза.
Веки барона сомкнуты. Тень от ресниц касается щек. Рот, теплый, добрый, улыбается. Я забыла про все. Сложила лапки на горячую баронскую грудь и поцеловала. В губы.
Он сначала не отвечал. Словно бы терпел. Я нахально залезла языком между потрясающе мягкими губами, потом глубже.
Макс отмер, вспомнил, кто тут настоящий парень. Выгнал мой язык из своего рта.
— Я приду ночью, — я на секунду вынырнула из поцелуя — или ты ко мне приходи.
— Нет. Никогда. Я не гей, — постановил Максим и втянул мои губы в рот с такой горячностью, словно мир кончался вместе с поцелуем.
Вышибающая мозг похоть стаскивала нас в жгут. Стучала одним пульсом на двоих. Вдавливала друг в друга, грозя продырявить одежду.
— Нет, — он оторвался от меня. Сделал шаг назад. Выдохнул шумно и вытер ладонью рот. — Все. Конец.
— Чертов дождь! Почему сушилка не работает? — раздался из коридора бодрый окрик Ивана. Близко.
— Я приду, — я попробовала коснуться щеки барона на прощание, потянула к нему лицо и руки, — я хочу, Максим.
— Нет, — он сделал еще шаг назад. Проверил машинально застегнуты ли галифе.
Нагнул низко светлую голову. Кудрявые пряди выбивались из туго заплетенной прически тут и там, как нимб. И вышел из комнаты.
Фух! Дыхание восстанавливалось с трудом. В ушах тикало. Настроение шкалило в самое горло и выплескивалось неуместным смехом. Бедняжка Вероника! Не видать тебе титулованного женишка. Не в этой жизни.
— Привет, Ленька, — сказал Иван, входя в дверь. Приклеился взглядом к моим распухшим губам. — Рад тебе. Какими судьбами?"
"— Мне нужно пятьдесят крон, брат, — не стала я ходить долго кругами.
— Ого! Женщина?
— Ну-у, — я поискала глазами что-то на потолке и засмеялась.
— Дороговато начинаешь, братка, смотри избалуешь, — ухмыльнулся здоровяк, — но раз надо, значит надо.
Он, как пушинку, выдернул сумку из-под кровати. Отсчитал грубыми толстыми пальцами лиловые купюры.
— Я верну, — я чуть было не чмокнула побратима в щечку, но вовремя одумалась.
— Не парься, малыш.