На мою многострадальную конечность на подлокотнике легла сверху теплая осторожная рука. Оторвала от кресла и поднесла к влажным губам. Что за?! Он свихнулся, что ли? Сирень била по ноздрям.
Я вытащила себя и спрятала за спину для верности.
— Действительно укачало? Ты как? Больно? — услышала я мягкие губы на виске.
Что происходит? Что за игры? Перезагрузка? Я отодвинулась от странного мужчины в соседнем кресле к самому иллюминатору. Неназываемый! Поглядела на мир кругом.
Эспо, с преувеличенным интересом изучал карту вин.
— Нормально все, — сказала я и стала смотреть в окно.
Зенит солнца засвечивал землю внизу, отражая в стекле салонную жизнь.
Эспо решительно подозвал барышню в форме. Стал с пристрастием допрашивать о ненужном. Вроде года розлива мартини. Ловко втянул в этот разговор остальных. Только Вероника не поддавалась.
— Как это называется? — начал после паузы Максим. Очень тихо. Губами в затылок. — Выйти из шкафа?
О чем он? Ничего не понимаю. Причем здесь шкаф? Ненормальный. Я испугалась.
— Если ты хочешь…
Его сердце стучало быстро, рядом и в унисон. С моим. Я чувствовала его горячие удары через воздух между нами. Что за бред? Я не хочу!
— Я не хочу! — тут же отказалась я. От всего. Вышло громко.
— Не хочешь, не надо, — засмеялся Ваня в своей теме, появился перед нашим столом, — Слушай, Кей.
— Я сам могу взять Петрова на колени, — немедленно возразил Кей-Мерер.
— Не-не-не! — могучий Ваня уже тулился между нами в широкое кресло. — Не хватало еще тебе парня на колени сажать, Кей! Что про нас стюардессы подумают? А мне можно, я брат.
— Да иди ты к черту! — разозлился барон.
Не хватало здесь еще разборок на тему, вроде, кто подержит мальчонку на ручках. Я стекла под стол и вынырнула по другую сторону.
— Подвинься, подружка, — попросила я.
Ви просияла и облегченно кивнула. Мы чудесно угнездились в одном кресле на двоих. Жаль только, что с Эспо я их разделила.
Сердце колотилось и трусило.