Я осторожно поднесла фляжку к носу, прежде чем глотать. Вода.
— За здоровье! — мы стукнулись флягами.
Внезапно глаза стали закрываться. Отходняк. Я честно расшиперивала веки. Я устала. И я не пью. Алкоголь отнял последние силы.
— Падай сюда на мешки, брат! Какой ты чумазый, как черт, — ржал надо мной большой Ваня, освобождая половину своего лежбища. Себя в зеркале еще не видел. Он щедро плюнул на какую-то тряпку и размазал грязь на моем лбу. — Вот, так лучше. Предлагаю побрататься, Ленька, раз мы с тобой смерть видели одну на двоих.
Я сонно кивнула, вяло стиснула широченную ладошку. Побратим улегся рядом. От его рубахи тянуло свежим потом, мятной жвачкой, стиральным порошком, водкой, порохом, армейским духом и молотым кофе. Вот что хранилось в синем пакете. Это коричневая, кофейная пыль так нас разукрасила.
— Теперь я стану за тобой приглядывать, а ты должен слушаться, — гудел в ухо мой новоиспеченный брат.
— Отвали, придурок, — честно промямлила я.
Бешеная усталость присела на веки. Но я видела, как шел вдоль левого борта один из пилотов.
— Спасибо, Илюшка. Спас, спас. Вытащил. Спасибо, мальчик мой дорогой…
Мы лили на себя холодную воду из пожарной колонки на краю летного поля. Я и Ваня. Остальных спасенных и спасателей увезли по домам родные и сослуживцы.
Мужчина, не стесняясь, скинул с себя все, вплоть до черных трусов. Мылся под ледяной струей и орал, как сумасшедший.
— Ты будешь тихий, интеллигентный мальчик с домашним воспитанием. Тихоня-космолетчик. Не лезь на рожон. Не лезь в глаза, не выпендривайся. Тихой сапой грызи гранит науки. Если почувствуешь, что будут лупить, бей первая, не раздумывая, и со всей силы. Пальцами в глаза, коленом в пах, пяткой в голень, — наставляла меня вчера Китти, складывая в ярко-желтый рюкзак мальчишеские вещи.
Я благодарно погладила мягкий синий трикотаж свитера. Спасибо, милая! Расчесала пальцами короткие волосы и посмотрела в наступающий день.