Ну, вам. А я там сижу, думаю, чего говорить-то.
– У вас проблемы со здоровьем? В семье? На работе? Постарайтесь четко отвечать.
– Я Васильевой просто сказала: с дочкой что-то не так. Какая-то стала… ненормальная, что ли. На мужа наговаривает. Даже не знаю, как повторить. Вроде насильничает, мучает, бьет. На родного отца такое наговаривать! Я к тому, что… Может, кто повлияет, чтоб чужим людям гадости про семью не говорила. Мне говорили, у детей бывает такое. Мороженое там не купил или что, а ребенок сочиняет. Телевизора насмотрелся.
– Сколько лет девочке?
– Маришке? Семь было недавно.
– Вы принесли фотографии ее и мужа?
– Да. Васильева мне сказала. – Галина Петровна дрожащими руками порылась в сумке, после чего положила на стол два любительских снимка плохого качества. Худенькая девочка с большими глазами. Мужчина с низким лбом и тяжелым подбородком."
"Ирина медленно придвинула снимки, прижала к ним ладони, закрыла глаза. Через пять минут Галине Петровне показалось, что колдунья уснула. А может, притворяется, чтоб деньги взять и ничего не сказать.
Ирина тем временем провалилась в состояние, похожее на тяжелый сон или обморок. Ее не было в кабинете. Она шла за светловолосым ребенком, стараясь попадать в следы тонких слабых ножек. Она увидела порог бедной комнаты, тень крупного мужчины, затем его лицо, глаза, рот, расплывшийся в улыбке… Облако несчастья приобрело конкретные очертания и багровые тона. Маленькая жизнь беспомощно цепляется за краешек земли.
– Ваша дочь говорит правду, Галина Петровна. Вы слушаете меня, понимаете?
– Я не понимаю, – Галина Петровна отвечала с трудом, ее тело била сильная дрожь.
– Уверена, что понимаете. – Голос Ирины был холоднее и тверже мрамора. – Вы много работаете, но найти время, чтобы проверить то, о чем вам рассказывала дочь, легко. Достаточно один-два раза прийти домой в неурочное время.
– Какую правду? Я ж говорила, девчонка фантазирует, как все. Просто хотела узнать, как у нее с головой.
– Нормально для тех условий, в которых она существует. Ее насилует, истязает отец. Вы купаете своего ребенка? Видели следы побоев на ее теле?
– Маришка уже сама моется. Но я знаю, что муж может ее ударить. Он взрывной человек.
– Ваш муж – не совсем человек. Это жестокая и похотливая скотина.