Перед этим они позвонили Дмитрию и убедились в том, что он уже на работе. После тяжелейшей ночи даже Ирина чувствовала себя разбитой и совершенно опустошенной. Валино состояние было трудно описать словами. У нее просто не было состояния. Она вся осталась во вчерашнем дне, до страшных открытий, до самого тяжелого в жизни испытания, когда ее заставили сначала гореть заживо в костре отпущенных на свободу страстей, затем разглядывать пепел своей любви, доверия, надежды, ярости. Она поняла, что даже ярость умирает без надежды.
– Вам нужно принять душ, позавтракать и лечь в постель. Необходимо поспать несколько часов, – сказала Ирина, обеспокоенно глядя на свою клиентку. Она знала, что острых приступов агрессии, отчаяния в ближайшее время не будет, но трудно предположить, как справится с экстремальной ситуацией организм. Когда человека лишаешь его соломинки, он может просто развалиться.
– Какой сон… – безучастно проговорила Валя.
– Хороший, крепкий. Я уйду лишь после того, как вы уснете.
Пока Валентина была в ванной, Ирина сварила два яйца всмятку, заварила зеленый чай и достала из сумочки ампулу с дорогим и сильным успокоительным средством.
Валя сделала над собой усилие и проглотила завтрак. Затем позволила Ирине расстелить постель, укрыть себя двумя одеялами и сделать укол. Ирина сжала ее запястья, снимая тахикардию. Затем представила себе Валино сердце, обвитое холодной скользкой змеей.
– Кажется, я действительно хочу спать, Ира. Можно на «ты»? Ира, опиши мне, пожалуйста, внешность этой женщины, которая вчера с Димой… Я нормально отнесусь, просто знать хочу.
– Я говорила ночью, описывала внешность, дом, ты просто забыла. Женщина примерно сорока лет, стройная, худощавая, с короткими волосами.
– Не нужно. Я знаю. Это дом Петра, шефа мужа. А женщина – Анжела, его жена. Хорошо. Больше не нужно об этом. Я усну, а ты просто захлопни дверь.
– Валя, – склонилась к ней Ирина.