На нём восседал огромный зверочеловек в толстых, как танковые плиты, чёрных доспехах с кроваво-красными знаками бога Сварга.
Львиную голову со змеиными глазами украшала серебряная корона, а из мохнатых пальцев выскочили когти, стоило в храме появиться братьям Долматовым. Но когти исчезли, когда зверочеловек понял, что перед ним тот самый новообращённый, поклявшийся служить Сваргу.
— … Помоги, — прошептал Эдуард, протянув руку к жрецу серебряного ранга.
В теле Долматова больше не осталось маны, а потому «регенерация» не работала.
— Ты обещал мне голову сильного мага, а приполз побитый, как вшивая собака! Я дал тебе доспехи и артефакты, но ты не оправдал моего доверия, червь! — прорычал зверочеловек, встав с трона.
За его спиной покачнулся багровый плащ, а змеиные глаза загорелись яростью.
— Прости, повелитель… — простонал Эдуард, покосившись на брата. — Прими в дар служение этого человека… кха. Роберт, ты же готов стать последователем настоящего бога? За Стеной тебя больше ничего не ждёт.
— Я… я готов служить, — быстро прохрипел парень, словно боялся передумать.
— Пощади меня, повелитель, — просипел Эдуард, кое-как встав на колени. Аура храма Хаоса дала ему немного сил. По крайней мере, он мог говорить, пусть и кашляя кровью. — Вдвоём с братом мы доставим тебе голову этого человека… кха. Клянусь жизнью, его кровь понравится Сваргу. Он сильный и молодой маг. У него пять атрибутов максимального… кха… уровня… Он… Он…
Но продолжить Эдуард уже не смог.
Жрец оценивающе посмотрел на эту парочку, усмехнулся и с ухмылкой безумного учёного проговорил:
— Как говорят люди, одна голова хорошо, а две лучше. Что ж, посмотрим, что из вас выйдет…
* * *Академия стражей, кабинет ректора Игната Порфирьевича Багряного
В логове графа будто бы прибавилось антикварных вещичек. Клянусь глазом Одина, вон та картина раньше на стене не висела.
— Нравится? — с мягкой улыбкой спросил ректор, восседая за рабочим столом.
— Хорошая работа, — дипломатично сказал я, поудобнее расположился на стуле и вопросительно посмотрел на Багряного.
Несмотря на утро и преклонный возраст, он выглядел бодрячком. Голубые глаза лучились энергией и пониманием, а от седых волос чуть ли не искры сыпались.