— Сам примешь решение? Или, может, поведать ему занимательную историю о нашей последней встрече в твоем кабинете? — уголок губ девушки приподнимается.
Острая боль пронзает тело. Услышать еще одно подтверждение, что муж не был мне верен сродне клинку воткнутому в сердце. Начинаю сгибаться пополам, чтобы хоть как-то потушить агонию. Но сразу же понимаю, что не могу показать слабость, поэтому резко выпрямляюсь, расправляю плечи и просто стискиваю челюсти.
— И отправишься в пансион благородных девиц на перевоспитание, — хмыкает муж.
В словах Артема нет ни капли жалости. Сомнений не возникает — Катенька для него ничего не значит. И из-за этого мне становится еще больнее. Если бы Артем влюбился в другую, понял, что без нее жить не может, то это было бы проще пережить. Но с Катенькой у него, явно, всего лишь… интрижка. На одну ночь? Или… на несколько. Как долго он с ней спит?
У Катеньки на лице отражается настоящий испуг, после чего она делает шаг к Артему, сцепляет руки перед собой, заглядывает мужу в глаза.
— Но я же люблю тебя… — бормочет заискивающе.
Артем шумно и как-то обреченно выдыхает. Не знаю, что он собирался сделать, но я не выдерживаю, опережаю его.
— Тебе не стыдно? — чуть склоняю голову набок. — Вроде бы, взрослая девочка, — окидываю Катеньку оценивающим взглядом, — симпатичная. Зачем тебе тратить время на чужих мужей?
— А что такого? — хмыкает Катенька, переводя бесцеремонный взгляд на меня. — Ты что приватизировала Артема? Я не имею права в него влюбиться?
— Или, может, тебя привлекает то, что он красивый и богатый? — перевожу на человеческий язык слова девушки.
Катенька на мгновение теряется, после чего коварно усмехается.
— А разве это все не часть Артема? — абсолютно невинно заявляет она.
У глаза ползут на лоб от такой наглости. Находиться поблизости с Катенькой становится противно.
Перевожу прищуренный взгляд на мужа.
— И на эту… — замолкаю на мгновение, подбирая нужное слово, но не нахожу подходящее, которое во всех красках описало бы девушку перед нами, поэтому просто продолжаю: — ты променял нашу семью?
Артем поджимает губы, сводит брови к переносице.
Явно, хочет что-то сказать, но я его опережаю:
— Разбирайся с ней сам, — разворачиваюсь. — Буду ждать в машине.
Но мне не удается сделать даже пары шагов, как до меня доносится стук каблуков и громкое “стойте”.
Голос, без сомнений, принадлежит не Катеньке, поэтому оборачиваюсь.
К нам спешит Валентина Петровна.