Червячок нехорошего предчувствия начинает ворочаться внутри, пока муж после секундной заминки направляется к входной двери."
"Задерживаю дыхание. Снова впиваюсь ногтями в ладони. Не знаю почему, но я не сомневаюсь, кого сейчас увижу. Не знаю чуйка это, или я после всего услышанного просто складываю факты. Стискиваю челюсти. Дышу глубоко, размеренно. Злость смешивается с предвкушением, когда муж нажимает на ручку, открывает дверь, застывает.
Смешок вырывается из груди, когда я вижу ту самую блондинку на пороге своей квартиры.
Глава 6
— Катя, что ты здесь делаешь? — так неожиданно рявкает муж, что я вздрагиваю.
Глаза блондинки распахиваются. Все краски сходит с ее лица. Кожа становится едва ли не одного цвета с блузкой. Девушка, словно рыба, выброшенная на берег, то открывает, то закрывает рот. Явно, от удивления потеряла дар речи.
Кого-нибудь другого я бы пожалела. Испытать на себе “всю прелесть” гнева Артема — не самое приятное, что может пережить в жизни. Но девушку, мнущуюся на пороге, мне совсем не жалко.
— Я просто хотела узнать, как дети. Ты нашел их? — она тупит глаза в пол, вытирает, скорее всего, вспотевшие ладони о джинсы.
Вроде бы она не сделала ничего такого: простые жесты, но в них чувствуется столько фальши, что я не могу не скривиться. Вот только огонь ярости вспыхивает в груди не из-за лицемерия девушки, а из-за того, что она смеет говорить о моих детях! Детях, которых напугала и которым причинила физическую боль!
Материнский инстинкт заставляет меня напрячься, мобилизует ресурсы в организме, о которых я даже не знала.
Гнев кипит в венах, когда я отталкиваю Артема плечом, становясь перед ним, встречаясь лицом к лицу с блондинкой. Ее глаза округляются, в них мелькает страх. Но длится он всего мгновение, потому что в следующее — губы “Катеньки” растягиваются в циничной ухмылке.
Девушка вздергивает бровь, как бы говоря: «Ну и что ты мне сделаешь?». Стискиваю кулаки, борясь с желанием вцепиться в ее патлы, потягать, вырвать пару прядей. Но опускаться до нее уровня, не собираюсь. Вот только и оставить все просто так не могу!
— Еще раз подойдешь к моим детям, пеняй на себя, — цежу сквозь стиснутые челюсти, слыша стук собственного сердца в ушах.
Взглядом пытаюсь передать всю серьезность своей угрозы.