Разыгравшееся воображение подбрасывает мне картинки того, что может скрываться за злополучной дверью: от подвала, который почему-то находится на втором этаже, до красной комнаты.
После картинок, мелькающих перед глазами, когда переступаю порог, очень хочется стукнуть себя по лбу, ведь мы оказываемся в обычном кабинете с темно-зелеными стенами и коричневой мебелью. Большой массивный стол и кожаные кресла стоят у дальней стены. За ним находится шкаф с открытыми полками. Сбоку от двери замечаю диван с журнальным столиком из темного стекла, а на противоположной стороне — большое окно, завешанное массивными темно-зелеными шторами и белоснежной тюлью.
Раиса проходит вглубь комнаты, огибает стол, занимает место хозяина кабинета, после чего поднимает взгляд на нас и рукой указывает на кресла напротив нее.
Артем, ни секунду не колеблясь, пересекает пространство кабинета.
— Это ваш дом? — вырывается из меня, стоит мне сесть в кресло. Кожа противно скрипит подо мной, но я никак не реагирую.
Муж занимает место рядом.
— Он принадлежал родителям моего мужа, — немного отстраненно произносит свекровь.
Ее взгляд скользит между мной и Артемом, но, в итоге, задерживается на сыне.
— Прости меня, — выпаливает Раиса. В ее глазах светится искреннее раскаяние. — Я так поняла, Саша сказала тебе, что я хочу с тобой поговорить, — посылает мне короткую улыбку.
Артем же напоминает мне старую. Молчит. Не шевелится. Кажется, даже не дышит.
Встреча с матерью, видимо, разбередила рану в его душе. Хоть муж внешне остается спокойным, не сомневаюсь, в него внутри бушует буря.
Я бы могла взять удар на себя, задать тысячи вопросов Раисе, кинуть ей в лицо миллиард обвинений, но прекрасно понимаю, что это не моя битва.
Тишина в комнате тяготит неимоверно, хоть и длится всего несколько секунд.
— Ты когда-нибудь меня любила? — твердо произносит муж, его вопрос отдается болью в сердце.
Прикрываю глаза, чтобы сдержать слезы. В горле образуется огромной величины ком. Сглатываю его и судорожно вздыхаю, прежде чем распахнуть веки.