— И отдам половину всех своих денег!
— Но если новый Альфред Георгиевич превратится в старого… О-о-о, что тут начнётся! Страшно подумать, что я сделаю с человеком, обманувшим меня. А я ведь постоянно буду наблюдать за вами.
— Я не обману вас! Клянусь! Дайте мне шанс всё исправить! — протараторил он, подавшись к столу.
Свет лампы отразился от его взбудораженных глаз. Глаз преступника, получившего помилование прямо за миг до того, как топор палача должен был опуститься на его шею.
— Ты получил этот шанс, — сухо произнёс я, мысленно проклиная серую мораль.
Конечно, этот хрен заслужил кару: тюрьму или, может, вообще расстрел. Но он же, гад такой, отличный маг-лекарь. Нельзя отказываться от его услуг, когда идёт война.
Альфред Георгиевич принялся жарко благодарить меня, заверяя, что скорее небеса обрушатся на землю, чем он вернётся к прежней неправедной жизни.
Я иронично подумал, что, может, так святыми и становятся. После хорошей порции люлей?
— Так, а теперь докажи мне свою полезность. Ты знаешь номера телефонов магов, способных восстановить ногу Румянцева?
— Да, знаю, — истово закивал он.
— Тогда звони самому лучшему, представься ему, а потом скажи, что с ним будет говорить Рука императора, — проинструктировал я смертного, вытащил из ящика записную книжку с обложкой из теснённой кожи и швырнул по столу лекарю. Тот поймал её и вооружился стационарным телефоном, черневшим на столе.
Ночь, к сожалению, пока ещё не превратилась ни в день, ни в утро, так что Альфред Георгиевич не сумел дозвониться до самого лучшего мага.
Однако я всё-таки сумел переговорить с несколькими мощными лекарями и выбрал одного. Он обладал отличной магией, значительным опытом и жил в Поволжье. А Румянцев, по-моему, как раз откуда-то из тех мест. А ещё этот выдающийся лекарь обладал очень понравившейся мне особенностью. Он буквально горел желанием выказать Руке императора свою полезность.
— Живи и помни о сегодняшней ночи, — напоследок грозно бросил я бледному Альфреду Георгиевичу.
Тот поспешно закивал, благодаря меня за данный ему шанс.
Выйдя из его кабинета, я встретил в коридоре Петра. Тот уже успел задремать в кресле возле журнального столика.
— Ну, Петр, ну помощничек, — иронично проговорил я, несильно пнув его по ботинку.
— А-а-а. Чего? — резко разлепил тот глаза, торопливо вытирая слюни, выкатившиеся из уголка рта, пока он спал.