— Ловетт в списке цареубийц, который мне показывал господин Уильямсон. „Томас Ловетт — в бегах“».
Король будто прочел мои мысли:
— Дело не только в том, что Акт о забвении на него не распространяется, а значит, Ловетта необходимо арестовать, дабы он предстал перед судом. Он совершил еще одно преступление. Гораздо худшее.
Хуже цареубийства?
Чиффинч пошевельнулся, и король взглянул в его сторону.
— Спокойно, — произнес он тихо, но с нотками раздражения. — Я знаю, что делаю, Чиффинч. — Король снова обратился ко мне: — Вы, Марвуд, обладаете очень ценным для меня качеством.
Заметив в моем взгляде удивление, король улыбнулся.
— Пожалуйста, ваше величество, скажите, какого рода поручение она мне даст? — спросил я.
Издалека донесся колокольный перезвон — частый, но неравномерный.
Король взглянул на него:
— Велите подать мне камзол, шляпу и парик. Немедленно.
Чиффинч открыл дверь. На пороге он столкнулся с юным офицером гвардейской пехоты. Лицо у него было таким же алым, как мундир.
— Ваше величество… — едва переводя дух, выговорил молодой человек. — Дворец горит.
Глава 36Король шагал по галерее, а за ним следовали около десятка человек, и среди них я. Ноги у короля были длинные, и, чтобы за ним угнаться, нам приходилось почти бежать.
Тревожный набат все не умолкал. Снаружи звучали трубы. Кто-то выкрикивал приказы голосом, больше напоминающим рев быка, чем человеческую речь. Снизу доносилась барабанная дробь.
Король остановился у окна.
— Вовсе незачем терять голову, — громким, звучным голосом обратился он к одному из офицеров. — Спускайтесь вниз, успокойте людей. Даже если придется бежать, времени у нас более чем достаточно. Мой брат здесь? Пошлите за ним, чтобы он присоединился к нам.
Несмотря на приказ короля, воздух был прямо-таки пропитан страхом. Мужчины и женщины бегали по дорожкам Собственного сада, многие выносили из покоев вещи.
По правде говоря, все мы боялись огня.