Редкие волосы на голове покойного теперь лежали так, что стало видно заднюю часть шеи. Я заметил на коже полоску крови:
— Секундочку, сэр.
Я присел на корточки рядом с носилками и дотронулся пальцами до основания черепа.
— Здесь лучше не задерживаться, — произнес Тёрло. — Пойдемте.
— Он вовсе не утонул. Глядите.
Сзади на шее, у основания черепа, я обнаружил рану. Мужчину убили ножом, и лезвие вошло в мозг снизу вверх. Если кровь и была, ее смыло водой.
— У вас зоркий глаз, сэр, — заметил Тёрло. — А теперь идемте, да поскорее.
Убийца явно знал свое дело, рассудил я, и он воспользовался тем же методом, что и человек, расправившийся с Лейном. И опять связанные большие пальцы. Я заметил кое-что еще — ряд из четырех булавок, воткнутых в воротник камзола так глубоко, что видны были только головки.
Тёрло глядел на толпу. Наконец терпение у него лопнуло.
— Оставайтесь здесь сколько хотите, сэр, на свой страх и риск. Вы двое, возьмитесь за дроги спереди, а остальные — сзади. Мы спускаемся на пристань.
Пока мы переходили через мост, шли к пристани и грузили носилки на баржу, никто не произнес ни слова. Зеваки держались в стороне. Как только мы пересекли мост, они по одному отстали.
Мы с Тёрло сели на корме под навесом.
— Прошу прощения, сэр, — проговорил он. — Но когда собирается толпа, наступает момент, после которого надо уходить, иначе дело кончится дракой.
— Вы правы, — согласился я. — Нет смысла с ними препираться. — Гребцы вывели баржу из гавани. — Жаль, что мы не знаем, кто он, — продолжил я.
— Очень даже знаем.
Солдаты с носилками разворачивались, и баржа чуть качнулась.
— Как так?
— Все написано у меня в отчете, — произнес Тёрло с таким видом, будто я виноват в том, что мне этот документ не показывали. — В Библии указано имя. Чернила расплылись, но буквы разобрать можно: Джеремайя Снейд.
Снейд. Фамилия показалась мне смутно знакомой, причем искать следовало где-то среди моих детских воспоминаний.
— О связанных пальцах вы тоже упомянули в отчете? — вдруг насторожившись, спросил я.
— Ну разумеется.
— Кому вы доложили о трупе?
— Своему капитану. А потом меня вызвал господин Уильямсон.
Глава 15К тому времени как я вернулся в Челси, в нашу комнату на ферме Ральстонов, уже стемнело. Ночи постепенно удлинялись, и неудобства жизни вдали от Лондона становились все более ощутимы. На дорогах опасно. После наступления темноты лодочники не решаются заплывать так далеко вверх по течению.