Я глянул вопросительно, и магистр сказал:
– Кратковременно можно прикрыть собственной аурой. Если эта аура достаточно сильная, конечно.
Да, такой способ был известен, вот только…
– Прикасаться к оружию алларинов опасно. Это всё равно, что брать голыми руками кислоту.
– Хотите сказать, что кинжал пронёс кто-то… живой? – уточнил Нейте.
– А вы полагаете, что сюда мог проникнуть алларин? – парировал я недоумённо. Ведь Академия Ривенстэйл – крепость! Посторонний сюда не пройдёт.
Снова повисло молчание, все думали, но с версиями не спешили.
– Мынедавно нашли одну лазейку в защите, но в данном случае она не могла повлиять. Алларин проникнуть не мог, только адепты, преподаватели и персонал, который мы тщательно проверяем при каждом переходе.
– А защититься от воздействия кинжала нельзя? – Нейте, как и все, продолжал хмуриться. – Например… – кивок на наш трофей, – положить его в такой поддон.
Я покосился в указанном направлении и поморщился – увы, можно.
"– Мёртвая магия не опасна для тех, у кого иммунитет, – сказал я. – Только человек с иммунитетом использовать подобное оружие не будет.
– Для зараженных оружие алларинов тоже не опасно? – подхватил мысль Рокорэлл.
– Не опасно. Но зараженных в академии явно нет, мёртвая магия меняет человека стремительно, мы бы заметили. Я выдержал паузу, а потом уточнил:
– Ведь ни с кем из адептов или преподавателей ничего странного не происходило?
Ректор отрицательно качнул головой, а через миг озвучил: – Из странностей у нас только всплески силы Эрики Тизар. Эрику я как раз проверял, и был уверен в ней, но всё равно задумался. Помолчал, чтобы признать очевидное:
– Точно не Эрика. – Тогда кто? Ответа я не знал.
– Кто и зачем, – добавил Нейте.
Настроение присутствовавших стало еще хуже. Зачем – самый неприятный вопрос. Ведь просто так, без причин, совершать подобное никто бы не стал.
– У нас более пятисот опорных колонн, – озвучил Аларс, – но эта одна из ключевых, она обеспечивает важнейший узел системы. То есть тот, кто это сделал, знал куда бить.
Легче от признания опять-таки не стало, а самое неприятное – у нас даже зацепок не было.