Клэр с большим уважением относилась к нашей работе и испросила у отца позволение взглянуть на его коллекцию миниатюр. Это было довольно внушительное собрание. В основном оно состояло из Коллисонов, но помимо этого там была миниатюра Хиллиарда и две работы кисти Исаака Оливера, которые, по моему мнению, превосходили Хиллиарда, хотя и ценились намного меньше. Одной из самых ценных была работа французского художника Жана Пюсселя, ведущего миниатюриста Бургундского двора в Париже четырнадцатого века.
Карие глаза Клэр светились радостью, когда отец показывал ей наши сокровища, попутно объясняя различия между темперой и гуашью. Даже Иви не разбиралась в живописи и, как мне казалось, относилась к этому занятию несколько пренебрежительно.
Но Клэр по-настоящему интересовалась живописью и даже призналась, что сама пробовала писать маслом.
Было ясно, что Клэр является ценным приобретением для нашего дома. Слуги ее полюбили. Она была менее решительной, чем Иви, а это означало, что она не господствовала над ними и не имела склонности поучать всех подряд.
В Клэр сквозила какая-то трепетная женственность, смягчающая самые, пожалуй, суровые сердца. Слуги это хорошо чувствовали, и, хотя им, возможно, и не очень нравилось постоянно находиться под наблюдением вездесущей экономки, каковой в определенном смысле и являлась Клэр, все же они с готовностью помогали ей держать бразды правления.
Так она и вела наше хозяйство.
Клэр сильно отличалась от Иви. Прежде всего, она была мягче.
Спустя некоторое время Клэр начала делиться со мной своими секретами. Когда она говорила о своей матери, ее захлестывали бурные эмоции.
— Я так сильно ее любила, — повторяла она. — Она была моей жизнью, потому что я ухаживала за ней на протяжении всей ее болезни.