— Почему… та девушка сгорела? Почему возник пожар в кондитерской?
— Наверное, неисправные печи… Кто знает… Но я извлекла из этого урок, которым сейчас делюсь с вами. А теперь давайте выбирать платье.
Платьев оказалось великое множество. Я выбрала зеленовато-синее шелковое платье, которое, как мне показалось, должно было хорошо сочетаться с сапфирами, и предложила ей примерить его.
Она с готовностью исполнила мою просьбу. Платье оказалось именно тем, что требовалось.
— Так мы договорились? Девять — это не слишком рано?
— Девять тридцать.
Я поняла, что она придет.
* * *"
"Так началось мое знакомство с принцессой Мари-Клод де Креспиньи. Мы быстро подружились. Ей импонировало мое толерантное отношение к резким сменам ее настроения. Я не сетовала на них, но никогда не опускалась до подобострастия. Просто не обращала внимания. Я приехала писать портрет и стремилась к наилучшему результату. Мы сблизились уже во время первого сеанса. Она очень много говорила, а именно это мне и было нужно. В ее образе сквозило что-то необычайно притягательное и женственное.
Я начинала получать удовольствие от работы. Просто сидеть и писать портрет, не пытаясь делать это тайком от своей модели, как в Сентевилле. Ах, Сентевилль, такое больше никогда не повторится! Я рассмеялась, вспомнив обо всех наших ухищрениях, в то время как барону все было хорошо известно…
— Вы улыбаетесь, мадемуазель Коллисон. Мне известна причина этого. Вы думаете о Бертране де Мортимере.
— Бертране де Мортимере, — пробормотала я, краснея.
Увидев мое смущение, она пришла в восторг.
— О да, я слышала, что он вас сюда привез. И еще он сказал, что заедет к вам. Очень красивый молодой человек. Мне кажется, он вам должен очень нравиться.
— Он мне действительно нравится.
— Вы выйдете за него замуж, мадемуазель Коллисон?
Я заколебалась, а она воскликнула:
— Конечно, выйдете! Это будет замечательно. Вы станете француженкой. Женщины меняют свое подданство, когда выходят замуж, не так ли? Они принимают подданство мужа.