«Откуда исходит опасность? — думал Люк. — Опасен квартал Севен-Дайалс — или я?»
Он выбрался из кареты, но Перл с мольбой протянула к нему руку.
— Люк, пожалуйста…
— Прощайте, миледи. — Он поднес ее руку к губам, затем резко развернулся и зашагал прочь — в сторону от дома."
"Люк опасался, что Перл последует за ним, но ни шагов, ни стука колес он не услышал. С облегчением вздохнув, он замедлил шаг — ему хотелось спокойно все обдумать.
Ошеломленная словами Люка, Перл молча смотрела ему вслед. Она была абсолютно уверена: узнав о том, что он — пэр, Люк забудет о своих предубеждениях и тогда его трудности — их трудности — останутся позади, он вернется в ее мир…
Однако этого не произошло, и теперь ей пришлось признаться: ее мотивы не были совершенно бескорыстны.
Но он отверг ее мир. Отверг ее.
Закрыв лицо ладонями, Перл разрыдалась.
— Ах, миледи, пожалуйста, не плачьте. — Хетти положила руку ей на плечо. — Он не стоит ваших слез.
— Ты его не знаешь. — Она вдруг строго взглянула на горничную. — Так что не суди о нем.
Заметив, что Хетти смутилась, Перл проговорила:
— Прости меня, Хетти. Я ценю твое сочувствие, но ничего страшного не случилось.
Однако эта вспышка гнева придала ей сил. Перл утерла слезы и велела кучеру возвращаться в Оукшир-Хаус. Она решила, что непременно своего добьется.
Люк несколько часов бродил по улицам. Когда же вернулся к своему дому, кареты Перл там уже не было. Люк по-прежнему не знал, что собирается делать, однако твердо решил: если то, что говорила Перл, — правда и человек, выдающий себя за лорда Хардвика, действительно повинен в смерти его отца и страданиях матери, он непременно за это поплатится.
Но как ему отомстить? Видимо, не стоило покидать Перл — ведь теперь он не узнает подробностей… Впрочем, очень может быть, что у нее нет никаких доказательств, кроме рассказа старой няни.
Рифля открыл дверь, прежде чем Люк успел вставить ключ в замок.
— Хорошо, что вы пришли, сэр. Несколько часов назад под дверь подсунули вот это… — Рифля протянул Люку конверт.