Потом, взглянув на герцога, добавил:
— Я рад возможности высказать свою благодарность вам, ваша светлость, за оказанную мне помощь.
— Не стоит благодарности, лорд Хардвик. — Герцог приветливо улыбнулся. — Вы к нам не присоединитесь? Мы направляемся в нашу ложу, где будем ужинать, а потом наблюдать фейерверк, который скоро начнется.
— Вы сама доброта, ваша светлость. — Люк снова поклонился. Он пошел рядом с Перл, не обращая внимания на злобные взгляды Беллоусворта. Краем глаза он заметил, что герцогиня что-то шепчет на ухо мужу.
— Вы, как всегда, обольстительны, миледи, — обратился Люк к Перл.
Она улыбнулась ему и одарила таким взглядом, что у него кровь в жилах закипела.
— Вы очень любезны, милорд.
— А у вас что, нет знакомых, к которым вы могли бы присоединиться, Хардвик? — проворчал Беллоусворт. — Вы же не захотите нас стеснять своим…
— Не будьте невежливым, милорд, — перебила его Перл. — Вы же знаете, что у лорда Хардвика в Лондоне пока мало друзей.
Беллоусворт фыркнул и отвернулся, он не скрывал своего раздражения.
И не только он сделал такой вывод. Несколько секунд спустя Люк услышал тихий голос герцога — тот, обращаясь к жене, говорил:
— Он пока не сделал ничего предосудительного, дорогая. Может, это пойдет Беллоусворту на пользу, и он поймет, как следует себя вести. Мне кажется, он считает мою дочь своей собственностью.
— Но, ваша светлость… — Обелия осеклась, очевидно, опасаясь, что их разговор могут услышать.
Люк усмехнулся. Для него не было открытием, что герцогиня его недолюбливает. Но ему понравилось, что отец Перл не слишком жалует Беллоусворта. Однако он понимал, что следует проявлять осторожность: если герцог что-нибудь заподозрит, он будет действовать весьма решительно.
Ложа Оукширов оказалась довольно просторной, в ней могли бы поместиться человек десять, не меньше.
Тут герцогиня, обратившись к Беллоусворту, осведомилась о здоровье его матери.
— Я слышал, что Воксхолл славится своей ветчиной, — с улыбкой проговорил Люк; он делал вид, что не замечает неудовольствия Беллоусворта.
— Она славится тем, что очень тонко нарезана, — ответила Перл.