Хотя не исключено, что у вас не было достаточного опыта общения с ними.
Чтобы скрыть улыбку, вызванную подобным предположением, Перл наклонилась над корзинкой мяты и тимьяна. Вдохнув пряный аромат, пробормотала:
— Да, не исключено.
— А у меня такой опыт был. По крайней мере, он имелся у моей матери, которой приходилось терпеть их оскорбления и грубое обращение — даже когда она выполняла работу, до которой они никогда бы сами не снизошли. И все ради меня.
— Ваша мать воспитывала вас одна? — Перл уже было не до улыбок; она решила, что лучше воздержаться от обсуждения недостатков аристократов.
"— Мой отец умер, когда я был маленьким мальчиком. Он был беден и почти ничего не оставил моей матери, поэтому ей пришлось работать, чтобы содержать нас обоих.
— До того времени, когда вы подросли и смогли ей помогать? — спросила Перл и тут же подумала: «Какой, наверное, трудной была жизнь бедной женщины и ее сына — этого загадочного и привлекательного мужчины».
Он отрицательно покачал головой.
— Увы, но я не смог ей помочь.
Перл прикусила губу. Неудивительно, что Люк Сент-Клер презирал аристократов. Ей хотелось бы противопоставить его жизненному опыту другие истории, не такие трагичные, но Перл не могла вспомнить ни одной. Более того, она пришла к выводу, что надо скрывать от него, кто она на самом деле.
— Мисс, хотите взять эту корзинку с травами с собой? Перл вздрогнула. Она и забыла, что все еще держит корзинку.
— Нет, но она напоминает мне… — Перл взглянула на зеленщика. — А у вас есть просвирник или корень дудника?
Тучный торговец в надвинутой на лоб бесформенной черной шляпе проговорил:
— Просвирник у меня есть, мисс, вот… — Он поднял несколько пучков.
Люк заплатил за траву, а также за пакет горошка и молча повел девушку дальше. Она заметила, что он смотрит на нее с любопытством.
— Миссис Уигган, — проговорила она, когда они приблизились к тележке, — скажите, а у вас есть… А, уже вижу. Можно нам два пучка корня дудника?
Старушка в поношенной желтой юбке улыбнулась беззубым ртом.