Испуганные светлячки стайками взмывали в воздух, а Хагрид остался сидеть на скамье и глядел ей вслед — в темноте нельзя было разобрать, что выражало его лицо. Потом он встал и пошёл, но не в замок, а во мрак ночи, в сторону своей хижины.
— Пойдём, — сказал Гарри. Рон не сдвинулся с места.
— Ты что? — Гарри поглядел на Рона.
Рон повернулся к Гарри, услышанное явно ошеломило его.
— Ты знал, что Хагрид наполовину великан?
— Нет. А что тут такого? — пожал Гарри плечами. И по взгляду Рона понял, что опять попал впросак — да когда же он будет знать всё о мире волшебников! Детские годы он провёл у маглов, и многое, что волшебники впитали с молоком матери, было для него неведомо.
— Пойдём в замок, там объясню, — сказал Рон. Флёр и Роджер испарились, наверное нашли кусты погуще. Гарри и Рон поспешили в Большой зал.
— Так что такое с великанами? — напомнил Гарри.
— Ну они… как бы это сказать… — Рон не мог найти подходящего слова. — Не очень хорошие…
— Ну и что? Хагрид-то хороший.
— Да знаю. Только, чёрт, он правильно делает, что молчит об этом. — Рон повертел головой. — Я думал, на него в детстве случайно наложили заклятие роста, вот он и вымахал.
— Ладно, пусть его мать великанша. Но он-то тут при чём?
— Конечно, всем, кто Хагрида знает, наплевать на это. Ведь им известно, что он неопасен, — медленно проговорил Рон. — Только понимаешь, Гарри, они очень злые. Это в их обычае, как говорит Хагрид. Они как тролли, им нравится убивать. Все это знают. Хотя в Англии все великаны перевелись.
— А что с ними случилось?
— Взяли да все вымерли, ну и мракоборцы постарались.
— И кого только мадам Максим думает обмануть? — Гарри взглянул на неё: она сидела за столом судей одна, мрачно нахмурившись. — Если у Хагрида в жилах великанская кровь, то у неё и подавно. Широка в кости! Из всех живых существ только у динозавра, наверное, кости толще.
Весь остаток бала Гарри и Рон просидели в своём уголке, разговаривая о великанах, танцевать им обоим не хотелось.