Самому же принять «ложную смерть»… Так-то я могу, это не исключено. Самоотверженностью я не уступаю своим людям. Вот только что будет после моей гибели? Сможет ли Спарта удержать свою лидирующую роль? Совсем недавно я размышлял, что всё во фракции замыкается на мне. Готов ли я уйти, спасая всех? Что оставлю после себя?
Смогут ли мои подчинённые не передраться между собой, останутся ли прочие Лорды и Леди Союза, собственно, в союзе со Спартой?
А главное, хватит ли сил им всем остановить Техас и Париж?
Честно? Без понятия.
И он приходит мне в голову.
— А ты ведь можешь связаться с этим Хенгом? — спрашиваю я у богини. — Это ведь не составит труда? Ты же, без обид, не слишком-то живая.
— Могу, — признаёт Чёрти-что. — Но не буду! С предателями у меня разговор короткий! Да и после всего того, что он мне наговорил… буду я ещё с ним вести переговоры! Вот уж спасибо, не надо мне такого счастья!
Для пущей картины богиня складывает руки под грудью и раздражённо вскидывает подбородок.
"Я тихо вздыхаю. Боги богами, но нет ничего опаснее обиженной женщины. Похоже, эта истина распространяется на все миры Системы, без исключения.
— Мы не будем действительно вести переговоры с Хенгом, — поясняю я. — Но мы можем его обмануть, перехитрить. Использовать военную тактику, чтобы войти внутрь и уничтожить его! Быть может, мне не придётся применять ни на ком «ложную смерть»! Это ведь возможно?
— В целом, — склоняет голову собеседница, — это осуществимо.
— Ты сама сказала, — ухмыляюсь, — Хенг оставил всё. Кроме своей гордыни. На ней мы и сыграем!
* * *— Что докладывают разведчики? — спросил Эрик.
Козырёк белой пробковой шляпы прикрывал его широкий лоб, не давая лучам солнца напечь голову. Хотя да, сейчас уже стояла зима, но небесное светило ещё, нет-нет, но могло задать жару здесь, на юге Техаса.
— Судя по всему, противник окажется в зоне видимости в течение полутора-двух часов, — сообщил разведчик.
Эрик кивнул и, используя подзорную трубу, осмотрелся.
Их окружали бескрайние долины, редкие лесочки, реки, озера, холмы и низины. Юг всегда считался землёй бескрайней и при этом крайне непростой в освоении. Так уж вышло, что к северу дела с этим обстояли куда как проще.