А там уж как-то да добраться до того же Константинополя.
Увы, остановить подобный импульс мои бы ребята не смогли.
Но нет, маги решают присоединиться к нам. Так, Спарта приобретает двадцать магов. Сила троих из них: Аланы, Оникса и Руны — внушает уважение. А вот оставшиеся семнадцать… являются исключительно «производственными» профессиями.
Впервые я сталкиваюсь с такой профессией, как маг-артефактор. Эти ребята толком даже маной и не владеют. Нет, она у них есть и в избытке! Но… нет заклинаний и техник, чтобы её использовать.
Кроме как напитывать этой самой маной предметы и «программировать» их модель поведения.
У меня в руках оказываются самые настоящие программисты маны!
Именно благодаря им нас преследовали големы, атаковали артефакты и прочее-прочее. «Живая» мебель, летающие мётлы, холодильники, лампы в теплицах — всё это их рук дело.
И как Лорд я полагаю, что именно эти ребята являются моей самой вкусной добычей.
"Кроме того, сердце Лапуты разлетается на множество осколков. От них теперь нет никакой пользы, не считая того, что они едва светятся в ночи. Но я всё равно приказываю их все собрать.
Быть может, ещё получится пустить их в дело. Этим следует в будущем озадачить ту же Алису. Уверен, она что-то да придумает.
Отдельным инцидентом становится наше «открытие» перед обезьянами.
Иллюзия-то на нас спадает ещё в момент атаки Лапуты. И серым обезьянам открывается наша истинная сущность.
Однако благодаря всё той же Люси ситуация не доходит до нового кровопролития.
Что удивительно. Неужели моя теория в том, что чем выше уровень, тем умнее порождения Системы верна?
И что, чем большим разумом обладают твари, тем меньше на них давит Система, вынуждая атаковать людей?
А, может, я всё опять усложняю, и это всё дело рук Люси и её навыка дипломатии с братьями нашими меньшими?
Хотя, учитывая рост этих мохнатых созданий, меньшие братья здесь — это мы.
— Я соболезную вашей утрате, — беру я слово, обращаясь с обезьянами. — Вожак был смелым воином.
— Ничего, — отмахиваются они. — Вожак обязательно к нам вернётся! Он всегда возвращается!
Я удивлённо вскидываю брови.