Я останавливаюсь на тёмной рубашке с длинными рукавами, светлых холщовых штанах и сером плаще. Римская тога — это, конечно, круто, но не ранней весной же в самом деле!
Мэнфи же облачается в красное платье с открытой спиной. Она по-прежнему обожает яркие наряды, и ей это очень идёт.
Так уж вышло, что, будучи правителем Спарты и фактическим лидером Союза, большую часть времени я провожу где-нибудь на окраинах или в разных медвежьих углах, сражаясь с очередной гадостью.
Сплю в палатке, ем из походного котла и порой по нескольку дней не снимаю доспехов.
Окончательно проснувшись и одевшись, мы с супругой отправляемся в обеденный зал. Хорошо, однако, быть целым Лордом. Стоит тебе только встать, как прислуга моментально о том сообщит шеф-повару, а тот сразу разбудит всю кухню.
В Вавилоне нам готовит Нами, низкорослая азиатка, у которой на Земле был даже свой собственный ресторанчик.
К столу подают кофе, травяной отвар с ягодами, корзинку фруктов их Константинополя, выпечку по рецептам из Москвы, мясо из Милана и морепродукты из Киото.
"— Чем думаешь заняться сегодня? — интересуется Мэнфи, добавляя кубики сахара в свой кофе. На архипелаге сахарный тростник растёт в огромных количествах, а потому дефицит сладкого в Союзе уходит в прошлое.
Стоило только Валерьяну встать у руля Константинополя, как там сразу же учредили небольшую фабрику по производству классических кубиков сахара.
— Лорды и Леди должны прибыть к вечеру, — размышляю я вслух. — А потому у меня есть целые день, чтобы посмотреть во что превратился Вавилон. Да и в прошлый свой визит сюда мне так и не удалось погулять по городу. Ну а ты? Хочешь присоединиться ко мне?
— Увы, но не смогу, — вздыхает Мэнфи. — Сегодня очередное собрание послов. Необходимо подготовить всё к приезду столь высоких гостей.
— Прямо-таки в срочном? — усмехаюсь я.
— Ты недооцениваешь заядлых кофеманов и сладкоежек, — смеётся со мной зеленоглазка. — Раньше они и думать обо всём этом и не смели. Враги ведь. А сейчас, когда они стали частью Союза, вся эта прелесть буквально в шаговой доступности от них. Как уж тут устоять?
— И не поспоришь, — вздыхаю я.