Им наравне с другими пришлось поучаствовать во всех этих изнурительных мероприятиях. Заплыв на два километра, бег по пересечённой местности с грузом на спине, силовые упражнения и тяжёлая атлетика.
Всё это ещё происходило и в соревновании с другими частями, которые при каждом удобном случае пытались доказать своё превосходство.
Вообще, конкуренция в Легионе процветала буквально везде и всюду. Не удалось двум лазутчикам избежать и строевой подготовки с муштрой.
Дал им как-то Осьминог по железному лому и заявил:
— И чтобы к моему возвращению плац блестел и сверкал! За работу!
Вкратце, влиться в ряды легионеров им удалось.
Когда же самый сложный период прошёл, а точнее, когда «боевое слаживание» стало ничему иным, как рутиной, Штирлицу удалось куда больше внимания уделить быту простых игроков в тылу.
Их часть разместили в стенах недавно завоёванного Легионом полиса. Марокко представлял из себя небольшое и ничем не примечательное поселение. Из местных здесь остался только обслуживающий персонал.
С завоёванными полисами Легион поступал просто.
Всем мужчинам предлагался выбор: армия или рабство.
Все, кто согласились пойти в солдаты, со временем, пройдя через горнило тренировочных лагерей, становились частью военной машины Парижа. Полноправными его жителями.
Все остальные шли либо на фабрики, где трудились буквально за еду, либо в обслугу. Конюхи, обозники, ремонтники и так далее.
Для женщин выбор был ещё печальнее. Поля, ткацкие и швейные мастерские, кухня или бордель.
У тех, кто согласился идти в солдаты, хотя бы жён в бордель не забирали. Ещё один повод, по которому армия Парижа росла и крепла.
Модельер ли ты? Актёр или певец? А, может, музыкант? Не имеет значения! Твоя прежняя профессия или класс остались в прошлом! Теперь же пора идти на завод! Легион необходимо же чем-то снабжать! И ты потрудишься на его благо!"
"Дисциплина была возведена в абсолют. За прогулы, брак в производстве или ещё какие срывы сразу же назначалось наказание всем причастным.
Нередко парижане применяли и телесные наказания. За малейшую оплошность можно было оказаться в колодках.
Могли урезать дневной паек или и вовсе лишить его.
В общем, нравы Париж насаждал очень суровые. Такие, что хоть стой, хоть падай. Захватчики объяснили, что покорённые фракции обязаны были трудом доказать свою преданность новому режиму.