— Лучшего мотиватора не найти на десятки километров, — улыбаюсь я товарищу. — Конечно, был вариант пригласить Чёрти-что, но в таком случае Ферум скорее потеряет сознание от ужаса, нежели будет работать за троих.
— Тоже верно, — кивает вслед моим доводам Малой. — Но даже так, его скорость… просто поражает.
— Если бы над тобой тоже стояла такая суровая учительница, то и ты бы не сидел без дела, — подначиваю я товарища, на что тот лукаво ухмыляется.
Впрочем, не о том сейчас следует мне думать.
Поскольку производство книг игроками тоже является «производственным процессом», то понятно, что на первых порах Феруму и другим инженерам придётся изрядно потрудиться. Именно на первых порах им нужно создать как можно больше учебников, которые позволят передать свою профессию.
Достаточно даже самого базового понимания этой профессии, чтобы нивелировать штрафы от Системы или, по меньшей мере, ослабить влияние на итоговый продукт.
Короче говоря, сейчас Ферум, как и инженеры по всем уголкам Королевства, вовсю пыхтят, чтобы создать книги для обучения своей профессии.
Еще одно ограничение системы, по которому книги с навыками можно тиражировать только от руки, и при наличии соответствующей профессии.
А уже после этого десятки, сотни книжек станут поступать в города и полисы по всей фракции.
Всё для того, чтобы мастерские, фабрики и заводы потихоньку снова открывали свои двери. Снова запускали станки и приступали к работе.
Да, это тоже процесс не самый быстрый, но куда оперативнее, нежели если бы каждый инженер искал себе подмастерьев. Нам ведь не нужны даже полноценные инженеры — достаточно и их учеников! Ведь бонусы что так, что этак помогут избежать давления Системы.
И вот так началась «бумажная волна», которая окатила всё Спартанское Королевство.
* * *— Чёрт, почему я должен учить всё это, — бурчал маг-артефактор. — Я могу только в артефакторику! Какая к чёрту механика, какая динамика⁈ Пусть в этом разбираются безумцы из Норы!
За эти же слова уже в следующую секунду он получил толстой книженцией по голове.
— Хватит бухтеть, как дед старый! — возмутился Прайм.