— Сопроводите наших «гостей» к храму Черти-что. Уверен, если мы ничего и не сможем из них выжать, то хотя бы отобьём какое-либо желание взяться за тёмные делишки в ближайшем времени.
— Напугать до обмочения штанов? Собственно, а почему бы и нет, — хохотнул сыщик. — Я проконтролирую, чтобы всё было исполнено в соответствии с вашими указаниями.
— Приступай, — кивнул Клещ. — А я пока схожу до нашего штаба. Погляжу, не нашли ли они ещё «заначек» в городе.
Противостояние с Тупыми Козырьками было ещё далеко от завершения.
* * *А пока сыщики занимались допросом задержанных, по Парижу молниеносно распространилась лавина слухов и домыслов о ночном штурме одного из бараков.
Парижская общественность встретила вопиющее нарушение неприкосновенности жилища с яростным возмущением. Где это видано, чтобы к заслуженным труженикам бывшей столицы среди ночи вламывались вооружённые до зубов стражники⁈
Ну, подумаешь, обнаружили у них самогон в промышленных масштабах! У кого сейчас под кроватью не притаилась бутылочка-другая? Что теперь, весь Париж под арест отправлять?
Скажите тоже!
Обстановку накаляли и прочие ячейки Тупых Козырьков, которые совершенно не хотели, чтобы в следующей раз именно к ним постучались в дверь.
Коснулась эта волна недовольств и бараков работников деревообрабатывающего предприятия.
Если поднимутся они, то за ними последуют очень и очень многие. А потому неудивительно, что в скором времени простые праздные разговоры перетекли в нечто уже более серьезное.
Так, нетвёрдо балансируя на одной из коек, вскинул голову Шнырь, приятель Заргала. Его рожа, как и нос пылали красным, легко можно было понять, что игрок уже успел «закинуть за воротник» для храбрости.
Впрочем, это не имело особого значения, поскольку весь их барак уже несколько суток беспробудно… отдыхал. Именно так! Отдыхал, а вовсе не предавался пьянству и праздному безделью.
— Товарищи мои! Мои… ИК! Товарищи! — возопил Шнырь, приковывая к себе внимание таких же пьяных морд.
— Доколе мы будем терпеть эти унижения⁈ Это уже переходит все… ИК! Границы! — продолжил он свою пламенную речь, воинственно размахивая бутылью самогона.