Не чета столице, но в нем было свое очарование. Он разместился за территорией школы так, что, сойдя с пирса, перед приплывшим виднелась лишь Альма-матер. Только пройдя учебный двор, можно было попасть в бриталь.
Тихие улочки, палисадники с пышными астрами, рябиновые гроздья, свисающие прямо над головами прохожих.
— Почему… — начала было я озадаченно, но Зак, словно поняв мою еще не высказанную мысль, завершил за меня.
— … здесь так спокойно? Хотя столица — близко, — и понимающе усмехнулся. — Здесь нельзя построить фабрику или завод, плантации тоже организовать проблематично.
— Которые даже не боятся открывать кафе? — я кивнула на вывеску.
К покачивающейся на ветру шильде мы как раз и направлялись. Чья-то смелая рука намалевала на ней запечённую курочку. Художник явно был из тех, для кого такие мелочи, как реализм, значения не имеют.
— Здесь отлично кормят, — заверил меня Зак, словно угадав мои мысли. — Кулинарный талант хозяина не чета его художественному вкусу, поверь мне.
Если мужчина просит ему поверить, то обязательно нужно проверить. Поэтому-то я и решила, что все же стоит лично удостовериться, что подают здесь нормальных жареных курочек, а не тех, что способны завлечь своим видом только слепых.
Внутри оказалось чисто, опрятно и на удивление уютно. Не кабак с голой столешницей, а вполне приличный стол, накрытый небеленой льняной скатертью. Опять же стулья, а не скамьи. Едва мы сели, рядом с нами оказалась женщина.
— Чего желаете? Сегодня у нас запечённая курочка с картошкой, есть рыбный суп, кексы вот-вот подоспеют. Из напитков у нас есть чай, взвары, лимонад, кофий… — она говорила и разворачивала салфетки на скатерти перед нами. Причем слова ее звучали так многообещающе, что мой желудок слушал их как симфонию.