— И как бы не вспугнуть раньше времени…
Его голос прозвучал неожиданно громко, отразившись от оконного стекла и пустых кабинетных стен.
Тэд усмехнулся. Жестко, цинично и, отбросив карандаш, уже значительно тише протянул, глянув на часы:
— Половина четвёртого… самый разгар."
"Ловец встал, потянулся, но надевать форменный китель не стал. Подошел к шкафу, в недрах которого можно было найти даже то, о чем и помыслить не могло нутро дамской сумочки. Здесь, казалось, было все: и парики, и строгие пиджаки, и разрывные амулеты, и даже, невесть откуда взявшийся, засаленный дамский бульварный роман.
Ловец потянулся за пиджаком. Дорогая ткань, модный фасон. В следующее мгновение он нещадно смял одежду, на которой до этого не было ни единой складки. Потом достал с верхней полки фляжку с бренди и, отвинтив, опрокинул ее содержимое в рот.
Постоял, гоняя по деснам крепленую жидкость и, подойдя к фикусу, квартировавшему на подоконнике, выплюнул бренди в горшок. Чахлое растеньице, которое хозяин периодически «спаивал», ничего возразить на такие действия не могло, но жухлые листья стали безмолвным укором блондину.
Тэд же лишь тяжело вздохнул и сбрызнул себе лицо остатками бренди.
Да, проще было бы заявиться к каждому из подозреваемых как официальное лицо, но дело о смерти Элгриса даже не заводилось — несчастный случай и все. А допрашивать подозреваемых, как причастных к побегу душ из барьера? Для подобного нужно было вывернуть фантазию наизнанку.
К тому же ловец на собственной шкуре понял: иногда лучше было умолчать о том, что ты при исполнении.
Тэд взмахом руки открыл проход в лабиринт. С появлением в его жизни пигалицы был один плюс — сойти с ума, блуждая по закоулкам мира без теней, ему уже не грозило. Вот только почему воспоминание о Шенни отозвалось в груди глухой тоской?
«Зараза мелкая», — с такой мыслью ловец шагнул в лабиринт.
Шенни.