Во-первых, он оспаривает то первое опознание, заявляет, что результат был подстроен, а главное…
— Процедура опознания обсуждалась на первом процессе, ее законность подтверждена, протесты отклонены. Начинать все снова бесполезно.
— Да, но теперь Ройс подбирается с другой стороны. Не забывай, что у Клостера болезнь Альцгеймера, он ничего не помнит и не может давать показания. Здесь утверждается, что он подучил Сару указать на Джессапа.
— А какие доказательства? Они были одни в комнате наверху.
— Еще не знаю, но думаю, что Ройс прицепится к тому разговору по радио, когда Клостер приказал снять с Джессапа бейсболку.
— Ерунда, просто смешно. Водителей привезли, чтобы опознать Дерека Уилберна, которого подозревали сначала. Никто не мог ожидать, что Сара узнает именно Джессапа. Все получилось само собой и очень убедительно. Тут нам даже Клостер не понадобится.
Она была права, но меня больше беспокоило другое.
— Это только начало, — сказал я. — Часть вторая намного хуже. Ройс требует исключить показания Сары, подвергая сомнению надежность ее памяти.
Мэгги молча просматривала краткую сводку в конце ходатайства.
"— На него работают дознаватели и эксперты отсюда до Сан-Франциско. Материал составлен профессионально, не подкопаешься. И знаешь что еще? Он, похоже, даже не ездил в Порт-Таунсенд — зачем? Какая разница, что она говорит, если ее памяти нельзя доверять.
— На каждого его эксперта найдется наш, — спокойно ответила Мэгги. — Такого хода следовало ожидать, и я уже начала готовиться. В самом худшем случае заболтаем, ты же сам знаешь, как это делается.
— Дело не только в экспертах…
— Не волнуйся, справимся. Ты погляди, что тут за «свидетели»: бывшие мужья, бойфренды… Разумеется, он предпочел не упоминать об их собственных арестах и отсидках. Все как один — торчки, к тому же мы выставим их сутенерами и педофилами, обозленными на Сару за то, что она порвала с их средой. В первый раз она вышла замуж в восемнадцать, за тридцатилетнего. Мне доставит громадное удовольствие предъявить его присяжным в нынешнем виде.