А я виновата, что, чертя одну схему, уже мысленно рассчитывала вторую и параллельно выстраивала третью? Ещё и большинство стандартных формул изменила под свои скромные возможности — результаты ставили членов комиссии в тупик. Иногда у меня создавалось впечатление, что мы разговариваем на разных языках. Ну, или мои мозги закручены как-то иначе. Некоторые вещи для мастеров стали откровением, иногда же они пытались доказать, что у меня закралась ошибка в расчетах, и мы, отвлекаясь от основной темы, начинали спорить.
Два дня пролетели — я даже не заметила. Очнулась только тогда, когда поставила точку после заключения. Не могу сказать, что такой режим для меня в новинку — в академии я порой выползала из мастерской только из необходимости посетить занятия.
На третий день прошла та самая защита. Пока глава гильдии изучал мой научный труд, я под пристальными взглядами гранд-мастеров собирала второй переговорник, объясняя ход действий. К сожалению, прототип восстановить оказалось чем-то из области чудес.
Пришлось выпотрошить всю начинку и собрать её заново, попутно накладывая плетения и подпитывая их энергией. Хорошо, что глава гильдии предоставил недостающие элементы — мои запасы давно требовали пополнения.
— Ну, вроде бы готово, — протянула с сомнением, установив на плетения свою фирменную защиту. Спина нещадно гудела. Это ж надо было согнуться в крендель! — Проверим? Мне нужен доброволец.
— Позволишь мне? — опередил всех белобрысик, который так и продолжал сидеть в составе комиссии, невзирая на возвращение его наставника.
Имя его в моей памяти не отложилось, а вот точная характеристика — вполне.
— Да пожалуйста, — пожала я плечами.