Ловушка для Котенка

Ему можно было вовсе не заморачиваться этикой и спросить прямо: «Ты уверена, что такой, как Каркано, может клюнуть на такую, как ты?»

— На семьдесят процентов уверена, что сделает, и в ближайшее время.

— Не самое надежное процентное соотношение, — произнес отец. — Есть соотношения получше.

— Что вы имеете в виду?

— Только то, что твою генетическую карту запросили еще два ланмарских Рода. Глава Рода желает видеть тебя, Кэя. Нужно решить вопрос с твоим замужеством до конца сезона. Ты либо переходишь в другой Род, либо остаешься в нашем.

Надеюсь, ты осознаешь, что оба эти варианта сулят изменение привычного тебе уклада жизни?

— Да, осознаю.

— Если бы осознавала, то вела бы себя иначе, — возразил он. — Твои соперницы на рынке невест безупречны. Ты — нет. Что увидят представители других Родов? Они увидят загорелую, растрепанную, нервную девушку… Они увидят, что ты не соответствуешь тому своему виду, который представлен в карте, и откажутся от тебя. А что увидит Глава Рода Унсури? Или, точнее сказать, чего он не увидит? Он не увидит потенциала, Кэя.

Он не увидит уверенности. Он ничего не увидит. Тебя сошлют подальше от Ланмара. Ты этого хочешь?

Я отвернулась от отца, потому как ничего нового он мне не сообщил, и ничего нового в его лице не было. Все то же напряжение, все те же требования, что и всегда… Если бы он действительно за меня переживал, я бы вела себя иначе. Но Хакан переживал всегда только за себя одного. Я — его ошибка, его проклятье, его наказание.

Если он сможет всучить меня другому Роду, то я перестану его тяготить, и он сможет вздохнуть спокойнее. А вот моя ссылка и подтвержденный статус «второй крови» продолжат портить ему жизнь.

— Кэя, ты понимаешь, о чем я говорю? — сухо спросил он.

— Да, понимаю. Извините, если была неучтива. Я устала после полета. Постараюсь не подвести Род.

— Одного старания мало, — отрезал Хакан, окончательно испортив мне настроение.

Что тут скажешь? С возвращением на Ланмар!

В родовую резиденцию приглашают только по особому случаю.

В последний раз я была здесь в день, когда получила родовой нож и стала считаться совершеннолетней. Тогда я была снедаема волнением, оттого мало что запомнила, кроме прохлады и благородного полумрака ритуального зала, тусклого эо-ши нашего Рода, церемонных слов, капельки крови на пальце, который впервые добыл мой нож… Меня не стали тогда инициировать, как психокинетика: я бы не пережила касания к реликвии Рода Унсури.