Все же я не так давно погрузилась в мир монстров, до этого родители ограждали меня от этого, думая, что я обычный человек. Теперь приходится навёрстывать, многих тонкостей я не знала до сих пор. А их множество.
Если вы думаете, что все персонажи сказок и легенд – плоды фантазий писателей, то глубоко ошибаетесь. Орки, демоны, русалки, лешие ходят рядом с вами по улице, сидят за соседним столиком в кафе, являются вашими коллегами или соседями, а вы об этом даже не догадываетесь.
У монстров две личины. И если все дети теневого мира видят друг друга в истинном облике, то люди – только их вторую, человеческую личину, и ничего уж с этим не поделаешь.
Мама однажды очень удивилась, когда я, вернувшись со школы, спросила ее, а почему у тети Люды, нашей соседки, рога. Ей изменил муж? Оказалось, она была бесом и принадлежала миру монстров, как и я. Мама проплакала весь вечер, а утром меня забрал к себе отец.
Я уже поставила посуду сушиться, когда в дверь позвонили. Я удивленно обернулась к профессору.
– Вы кого-то ждете? – уточнил он.
– Нет, – растерялась я, направившись к двери.
Северский встал и последовал за мной, я кожей чуяла его магию, боевое заклинание. Все настолько серьезно? Ко мне пришли из-за него?
Положительный ответ был на оба этих вопроса, это я осознала точно, когда открыла дверь и встретила мрачный взгляд отца.
– Папа, – удивилась я.
Тот молча отодвинул меня со своего пути и прошел за полудемоном в гостиную.
– У тебя две минуты, чтобы объяснить мне, что ты тут делаешь, – сложил руки на груди отец.
– И тебе здравствуй, Леонид, – усмехнулся Северский. – Как всегда, прекрасные манеры.
Кто бы говорил! Меня за еду так и не поблагодарил!
Папа прищурился, в воздухе запахло неприятностями.
– Я вчера подобрала его на улице! – выпалила я.
Оба мужчины повернулись ко мне. «Находка», скривившись, отец, приподняв бровь.
– Где?
– Под елкой, – тут же уточнила я.
– И как ты дошел до жизни такой? – недобро усмехнулся отец.
– Есть несколько вариантов, нужно время, чтобы понять, какой именно верный. Я очнулся всего час назад.
Северскому очень не нравилось оправдываться, но иначе он сейчас не мог.