И выкидывала вместе с использованными кусками ваты, смывала вместе с кровью… Не самый лучший и эффективный способ борьбы с приставучей и растущей дрянью, но без Оружия и это было просто удивительно!
Вот только к вечеру у женщины под глазами всё четче стали проступать темные круги, и в перерывах Ксан даже вынужден был кормить ее с ложечки принесенным ординаторами пюре, потому что у Валерии так тряслись от усталости руки, что она не могла есть. Да и обилие новых впечатлений и в первый раз увиденная скверна наверняка сделали свое дело — прибавили стресса.
Но, словно по волшебству, эта дрожь исчезла без следа через полчаса дремы на узком диванчике в ординаторской. Как только завотделением входила в операционную — от ее усталости словно не оставалось и следа. Ксан смотрел на эти чудеса с неким чувством суеверного ужаса, а потом плюнул на всё и, даже не спрашивая разрешения, взял и влил в нее три куба скверны, как раз всё, что болталось в поясном кошельке, и слегка добавил от себя.
— Ого! Это что за энергетик? Надеюсь, это не какая-то секретная техника передачи собственной жизненной энергии? — удивилась она.
— Нет. Это скверна. Я тебе о ней рассказывал.
— Забористая какая штука. И очень вовремя, операция будет сложная, — пробормотала Валерия, натягивая перчатки. — Слава богу, последняя на сегодня… вроде бы.
— Последняя, — решительно кивнул Ксан. — Я тебе не рекомендую и дальше испытывать свою выносливость в таких условиях, есть риск напортачить. — Он инстинктивно выбрал этот аргумент и высказал его в самых обтекаемых выражениях.
В операционной сначала всё шло штатно. Пожилой мужчина быстро уплыл в небытие под воздействием весьма грубых для организма, но сильных и эффективных химических соединений, и Валерия приступила к работе. Она филигранно работала как с плотью, так и со скверной, только вот второй почему-то не становилось меньше, в отличие от предыдущих операций.
"— Давление падает, — вдруг сказала одна из медсестер, и одновременно с ее словами тревожно запищал один из приборов.
— Пульс! — рявкнула Валерия, но тут же осеклась. Ибо на ее глазах из операционного разреза, срывая зажимы, полезло… нечто.