Мой продюсер и главный звукорежиссер сидят и мило болтают, попивают кофе из старбакса под мою песню.
— Привет, звезда! — подмигивает Мар.
Веселый парень, немного худощавый и с копной буйных дредов, которые вечно связывает огромным платком.
— Как прогулялась? Где псина? Надеюсь, ты больше этот кошмар с собой не притащишь сюда?! — бросая на меня взгляд сквозь очки в строгой темной модельной оправе спрашивает Браун.
— Нет. Я зареклась. Арчи дома. — отвечаю и скидываю вещи, направляюсь к микрофону в звукоизолированную комнату.
— Готова? — Слышу в микрофон голос Мара.
Выставляю большой палец и киваю.
— Тогда погнали, детка.
Дни летят, я не вылезаю из студии, иногда засыпаю в кресле пока ребята работают на звуке. На радио запускаются мои песни. Признание приходит.
Круговорот событий не оставляет малейшей возможности продохнуть. Сьемки клипов, передачи на телевиденье, интервью.
Мечта сбывается. И, как всегда, корректируется реальностью. Признание и слава — это труд. Огромная слаженная работа команды без выходных и отпусков…
Только все это приносит мне небывалое чувство полета, наполненности мечтами и ожиданием чуда…
Получаю письма от фанатов.
Вот так. Сотни, тысячи, миллионы незнакомых людей объединяются, связываются воедино музыкой, моими песнями и я горю, пылаю в лучах добра, посланного мне совершенно незнакомыми людьми…
Глава 69
Адель Саммерс
19 февраля Нью-Йорк
Устало сажусь в кресло и тру переносицу.
— Ада, сегодня поедем ко мне домой на ужин, Сюзан и девочки хотят с тобой пообщаться.
Не отвечаю сразу. Просто смотрю в светло карие глаза. Продюсер ухмыляется:
— Не дрейф. Ты справишься. Карнеги-холл падет к твоим ногам, а дальше, после взятия Эвереста, дам тебе отпуск.
Шутит, разряжает обстановку. А я вся внутренне трясусь. Через три дня мне предстоит главное испытание в жизни. Однажды читала интервью знаменитого французского шансонье, который сказал, что во Франции ты становишься истинным метром, когда проходишь испытание Олимпией — знаменитой сценой, на которой восходили реальные величины.