Сейчас я просто хочу чувствовать.
Как его член медленно погружается в меня, как тело реагирует дрожью на каждое движение. Тугая нить внутри натягивается сильнее, сдавливает органы, ускоряет сердце.
Мы одни, больше никого.
Ничего.
Преграды рушатся, я слышу хруст и завывание ветра. Я слышу собственное тяжелое дыхание. Тихие стоны мужчины, на каждый новый толчок. Звуки заполняют комнату, проникают вовнутрь.
Я так хочу его.
Так люблю.
— Ничего не значит, — будто в бреду, лишь бы не сказать других три слова. Нельзя.
Практически кричу, когда меня накрывает оргазмом. Только он не служит освобождением, а каменной плитой. Придавливает меня. Тело бьётся в судорогах, я будто рассыпаюсь на пыль, на миллионы искор.
Упираюсь затылком в подушку, принимая мужчину. Его укусы-поцелуи, его хватку на бедрах. Как он толкается в меня последний раз, очевидно, оставляя засос на шее. Настолько горит кожа.
— Естественно, мышка, — шепчет, убирая мои волосы с лица.
Глава 29. Лана
С утра я успеваю только забежать на две минуты в душ, жутко опаздываю. Ни я, ни Тигран не додумались включить будильники, поэтому на часах уже почти десять, а мы даже не выбрались из квартиры."
"— Тормози, мышка, — мужчина легко перехватывает меня поперек живота, от чего заваливаюсь на него. Прижимаюсь к теплому телу, вдыхаю аромат геля для душа. — Не спеши, позавтракай нормально. Ничего не случится, если мы приедем в отель к обеду. Или вообще не приедем.
— Ты шутишь?! Так нельзя.
— Я твой начальник, Лан. Мы можем кататься по банкам, сколько мне нужно.
— А потом пойдут слухи и…
— Так, давай определимся.
Тигран разворачивает лицом к себе, смотрит долго. У него будто весь мрак в глазах собрался. Раздражение, злость. Желваки на висках играют, заставляя замереть.
— Ты же не хочешь сказать, что переживаешь за реакцию Михаила? Потому что это вне вариантов.
— Почему же?
— Лана, бля. Он не подойдёт к тебе на пушечный выстрел. Ты со мной, без вариантов.
— Так тебя задевает, что я именно с ним? В этом всё дело? Как хищник, который не отпустит жертву? — выбираюсь из родных объятий, поправляю воротник блузки. — В этом всё дело? Или как?
— Не говори ерунды. Я, может, и страдал подобным когда-то. Но не стал бы лезть просто из юношеского упрямства.
Тигран отвечает раздраженно, отворачиваясь от меня. Во мне снова просыпается огонь несогласия, желания поспорить.